Неизвестный герой

Котомине был куда как менее скор, пробуя по чуть-чуть со всё той же постной миной.

На какое-то время в раменной установилась тишина. Кирей со всё той же хмурой физиономией аккуратно цеплял палочками лапшу с кусочками курицы и острого перца, клал в рот и мерно пережевывал, то же самое, только чуть быстрее, совершал и слуга.

— Превосходно, — оторвавшись от пустой тарелки, выдохнул Негорящий.

— Да… неплохо, — признал Кирей, так же через минуту отодвигая тарелку.

— А вы, как я вижу, не самый простой клиент, — хитро сверкнул глазами Теучи.

— Не подумайте… просто я плохо ощущаю вкус, — священник вскинулся, будто и в самом деле ему было дело до чувств старика. Хотя кто его знает.

— О-о, — многозначительно протянул хозяин лавки и вернулся к помывке посуды.

И вновь наступила тишина. Кирей не хотел начинать разговор, да и будь у него такое желание, то он банально не знал с чего тот завязать. Берсеркер же, повернувшись на стуле в сторону выхода, лишь смотрел на солнце, пробивающееся сквозь красную ширму, и так же не торопился перейти к делу.

— Когда я появился здесь, — таки начал Негорящий, — всё было в новинку. С каждым днем я познавал и ощущал нечто новое... осознавал смысл ранее неизведанного. Любопытство, что проснулось во мне с тех пор, с каждым днем разгорается чуть сильнее.

— К чему ты ведешь? — напряженно спросил Кирей.

Надо сказать, что вся эта ситуация его напрягала. По идее, им с этим слугой делить нечего и у Берсеркера к нему не должно быть никаких претензий, но что-то незримое висело в воздухе, заставляя бывшего экзекутора Церкви держать себя в состоянии боевой готовности.

— Зачем ты помог Карии? — хмыкнул Берсеркер. — Мне кажется, что я знаю ответ на этот вопрос, но скажи мне ты.

— Потому что таково учение Церкви, — ответил он и не соврал. И в самом деле одно из учений этой структуры твердит о помощи нуждающимся, ну, а то, что он сам к ней уже давно не имеет отношения — другой вопрос.

— Точно? — взыскивающий взгляд слуги встретился с непонимающим священника.

— Стой! — Кирей выбежал за ним. — Что ты имеешь в виду?

— Не находишь это странным? — обернувшись к нему, бросил слуга. — Я до происходящих событий не имел дел с людьми, но понимаю тебя. А ты себя — нет.