Неизвестный герой

Негорящий хорошо изучил действие этого навыка и отнюдь не только для противостояния.

— Когда-то давно я со своей армией прошел по этим пескам, — начал рассказ Искандер, а где-то на краю слышимости стали мерещиться десятки, сотни и тысячи марширующих воинов. Напряжение, разлившееся в воздухе, едва ли не ножом можно было резать, — и они запечатлели каждого! Каждого из героев, что делили со мной и горе, и радость, — гул марша нарастал и вот уже за одним из барханов угадывается различимое пылевое облако. — В жизни и смерти, я могу воплотить этот мир, потому что он хранится в душе каждого из нас! — раскинув руки в стороны, уже не проговорил, но прокричал Райдер.

И вот, когда напряжение дошло до своего апогея, они показались. Самых разных национальностей, одетые в самые разные одежды, вооруженные самым разным оружием, они, однако, двигались единым организмом вперед. При жизни объединенные Искандером и сейчас призванные им же, они были готовы втоптать в эти пески любого его противника. Великая армия Завоевателя, Александра Македонского.

— Пусть их тела давным-давно обратились в прах, но их души все еще могут слышать мой зов! — выражение лица Завоевателя было истинно зверским, но сейчас это никого не волновало. Сейчас он не был призванным духом, не слугой, что должен прокладывать путь к победе для своего мастера, нет. Сейчас он был никем иным, как Королем, Полководцем и Завоевателем. — И они готовы нарушить даже законы времени и пространства ради возможности сразиться со мной бок о бок еще раз! Моё величайшее Сокровище, мой путь Короля, сильнейший Благородный Фантазм Александра — Ионийские Гетайры!!!

Многоголосый рев огромным молотом огрел неготовых к подобному мастеров и несколько напряг слуг, а точнее слугу — Артурию, ибо сейчас она что-либо стоящее противопоставить этой армаде не могла.

Гильгамеш же взирал на происходящее пусть и с интересом, но в то же время каким-то налетом пренебрежения и снисхождения, будто бы вся показанная мощь для него была ничем. А Негорящий… он оставался верен себе и хранил молчание, а в силу того, что его лицо было закрыто глухим шлемом, никто не мог сказать — испытывает ли он какие-либо эмоции.

— Давно не виделись, мой друг, — Райдер ласково потрепал огромного черного коня, подошедшего к нему, после чего обернулся к своей армии и воскликнул: — Король должен жить ярче, чем кто бы то ни было, дабы его народ мог им восхищаться!

— Воистину! Воистину! Воистину! — проскандировали в один голос собравшиеся в армии герои древности.