Неизвестный герой

От Арчера угрозы воспринимались чем-то совершенно обыденным или не воспринимались никак, а вот от Зокена… Услышав подобное от Зокена, в нём взыграла злость.

Мгновенный призыв кинжала Танцовщицы, того самого, что зачарован огнем, и последующий выпад вперед был встречен… ничем. Старик распался на множество мельчайших жуков и собрался обратно уже за три метра.

— Меньше угроз — больше дела, — и пусть слуга постарался скопировать его тон, однако моментально ушедшая под напором воли злость не способствовала этому.

Вышло как всегда спокойно и холодно.

— Хе, — старик мерзко ухмыльнулся и, загадочно сверкая белыми радужками, открыл дверь, перед самым выходом бросив. — Может с тобой этот мальчишка и выиграет.

— Возможно.

— А может и проиграет, — и еще раз искривив рот в мерзкой улыбке, он вышел, оставив меня одного.

— Хм, — задумчиво хмыкнул Негорящий на его пассаж и, бросив взгляд на стеллаж, указанный Сакурой, вышел из библиотеки. После не самого приятного посещения библиотеки он почувствовал сильное желание прогуляться.

Глава 8

И вновь он брел по улице средь редких людей, большинство которых в этот час сидят в своих кабинетах, либо отсыпаются дома. Времени было, кажется, часов десять. Не самый людный период, но оно и к лучшему, наверное. Пусть такие прогулки наряду с чтением книг и концентрацией на окружающем мире стали в последнее время тем времяпровождением, которое ему было искренне по душе, но большие количества людей и постоянный фокус внимания все же сильно напрягали.

Старые, въевшиеся привычки не вытравить всего лишь несколькими днями в новом мире. И это даже хорошо, ведь меняй он себя с такой скоростью, то вряд ли уже был бы собой.

Первым местом, куда его привели ноги, была та самая беседка на краю леса, в которой он отдыхал накануне перед появлением Кастера. Хорошее место, отлично подходящее для того, чтобы насладиться звуками утренней природы. Весь этот стрекот насекомых, клекот птиц и просто шелест листвы приятным водопадом лился на него, создавая невероятный фон.

А так как солнце здесь не просвечивало сквозь окружающие деревья и крышу беседки, то он просто сидел, прикрыв глаза и отдаваясь окружающему меня.

Час, другой, третий… Сколько бы он мог так расслабляться? Ему и самому неведомо. Долго, наверное. Пока не надоест вслушиваться, пока все это не уйдет — это ощущение кипящей и едва различимой жизни вокруг, для которой сидящий не более, чем такая же деталь интерьера, как эта беседка.