Неизвестный герой

— Девятьсот девяносто семь циклов, — сказал, как обрубил мертвец.

Тишина опустилась на площадку. Мертвец, не слыша вопросов к своей персоне, просто не видел смысла что-то говорить, а Зелретч лишь пытался представить каково это — почти тысячу раз проходить один и тот же путь без возможности вырваться из порочного круга.

Пускай его Вторая Магия, Калейдоскоп, или, точнее, то, что от неё осталось после злопамятного сражения с королем вампиров, позволяла ему путешествовать по параллельным мирам, видя довольно похожие картины развития и угасания человечества, однако невероятно похожие, они все же различались.

Существо же, что сидело рядом с ним, было лишено и этого. Зелретч совершенно случайно попал в это измерение, при переходе из одной реальности к другой. Это измерение просто встало на нити перехода, притянув Волшебника к себе. Вернуться обратно он мог в любой момент, однако тут взыграло его любопытство. Все же он впервые смог пройти не просто в параллельную реальность, а в совершенно иную.

И надо сказать, что новый мир, хотя скорее его огрызок, разочаровал. Нечто подобное Зелретч видел в одной из многих реальностей своего мира — измерение-тюрьма. Однако и разница между виденным когда-то и увиденным сейчас была велика. Прежде всего — размер. То, что видел Волшебник не шло ни в какое сравнение с этим измерением! Шутка ли, пустое темное пространство с одним заключенным и огромные территории, населенные разнообразными безумными тварями? Разница видна сразу.

Хотя что тут, что там заключенный был лишь один. И он сейчас сидел рядом. Старый вампир не представлял, за что обрекли это существо рядом с ним на вечную, повторяющуюся битву. И уж тем более он не знал, кто это сделал, хотя последнее вызнать пытался. Но ничьего присутствия, как бы ни старался, он так и не заметил. В какой-то момент ему на ум и вовсе пришел вариант, что это измерение когда-то было полноценным миром, но в ходе катаклизма он превратился в это, а заключенный оказался таким лишь по невезению — мир мог притянуть его точно также, как и Зелретча, но если у него была возможность уйти отсюда, то вот у этого бедняги нет.

Впрочем были здесь и интересные моменты. Как, например, странная концепция Жизни, Смерти, Перерождения и Огня, которую олицетворял собой мир. В данном свете обмолвка его собеседника о постоянном возвращении к началу и том, что он мертвец, не выглядела странной.