Неизвестный герой

— Ха! — приняв мощный удар на свой верный меч, Райдер уже хотел оттолкнуть своего оппонента, как почувствовал завихрения энергии вокруг того. Ужас и безумное веселье в одночасье пронзили разум древнего полководца, когда он осознал, что сейчас произойдет.

— Небесный Фантазм — Горнило Первого Пламени, — словно приговор прозвучали слова-активаторы.

Исчезло все. Песок, песчаные барханы, сама пустыня со всей армией. Исчезли даже быки с колесницей и, как ему в тот момент показалось, сам Александр. Ужасающе необъяснимое чувство — ты не ощущаешь ничего и мысли текут так вяло, что, кажется, еще чуть-чуть и все остановится вообще.

И лишь в последний момент, перед этой самой полной остановкой, скорость возвращается в норму, ты тут же начинаешь ощущать своё тело, но из-за столь быстрой перемены ты просто не успеваешь адаптироваться к изменениям и создается ощущение, будто тебя сейчас перекрутит пополам.

Искандер за свой короткий век успел перепробовать многое. Что-то смывалось за пару часов, оставляя после себя приятное расслабление, а что-то потом днями отдавалось в голове, как бы поясняя: это больше пробовать не стоит.

Но то было еще во времена бытия человеком, а сейчас он никто иной, как Героический Дух. И все равно ощущения были преотвратнейшие. На пару секунд, а потом он смог наконец-то вздохнуть полной грудью и разогнуться во весь свой рост.

Место, в которое он попал, не понравилось ему сразу. И дело было даже не в том, что это чужое Зеркало Души, как уже успел понять Райдер, а в том, каково оно было изнутри.

Огромный город, некогда наверняка прекрасный, но сейчас уродливой грудой искривленных под самыми разными углами зданий, нависший над слугой. Там виднелись каменные дома, стены, защитные башни и даже нечто вроде церкви. А, что еще ужаснее, фундаментом для всего этого отвратительного великолепия служил пепел.

Пепел, запах которого Александр хорошо знал, даже слишком хорошо. Так пахнет сожженный дотла город, в котором заперли всех его жителей, не давая тем вырваться. Запах горелой древесины, обугленных камней и сожженных человеческих тел.

Слишком знакомый и слишком тяжёлый.

Издав мрачный хмык, как вердикт этой картине, древний полководец развернулся в другую сторону, да так и застыл, широко открыв глаза и крепко сжав зубы. В этот самый момент даже его сердце, что, казалось бы, невозможно, пропустило удар.

В небе висело нечто. Будто затмение, но куда хуже — черная дыра с огненными краями, с которой вниз текло это огненное свечение.