Древо I Пожиратель

– На сотню простаков, как мне рассказывали, тридцать-сорок нулёвок приходится. А нам и вообще сплошь корневище досталось.

– А вот тут ты братец не прав, – ухмыльнулась Тайре. – Из корневых как раз больше шансов кого-нибудь путного выцепить. Не забывай, что у них там внизу прорывы почаще нашего происходят. Кому-то из замухрышек наверняка приходилось отбиваться от роя. Не удивлюсь, если нам и несколько троек достанется.

– Прямо-таки и троек? – влез Линкин, который, как я уже знал, сам только-только перескочил на упомянутую ступень.

– И даже одна четвёрка, – парировала сестра. – Чувствую, нам повезёт. Кто-то хочет забиться? Три сивера ставлю.

Но отчего-то пари никто поддержать не решился. Негромко перебалтываясь ни о чём – всё-таки топали не одни, а в плотной толпе других студеозов – мы миновали площадь и вышли к зданию ГУКа, которое сегодня мне уже довелось посетить. На этот раз привратник в фуражке ни к кому с расспросами не приставал, да и сами двери оказались распахнутыми на обе створки. Центральная галерея первого этажа упиралась в другой, не менее широкий арочный вход, ведущий в огромнейший зал, превосходящий размерами даже просторы столовки.

Идущие полукругом стены, спускающиеся к далёкой сцене ряды мягких кожаных кресел, высокий сводчатый потолок. Самый настоящий крытый амфитеатр, разделённый на четыре сужающихся к низу сектора и полоску партера – видимо места преподов. Монументально, однако. Наш актовый зал в универе рыдает горькими слезами. Но я к здешним масштабам уже привык – челюсть с пола подбирать не пришлось.

– Рассаживаемся по ветвям, – безостановочно напутствовал ползущих мимо него учеников дядька на входе.

Ах, вон оно что? Напротив каждого сектора надпись здоровенным буквами: восток, север, запад и юг. Соответственно нам направо. Забавно, но знать, выделить которую в толпе по разноцветным тоху сейчас не составляло проблем, устремилась к самому низу. В моём мире бы все крутыши, наоборот, сразу бы застолбили галёрку. Та же хрень, что в столовке – самые почётные места ближе к преподам, то есть в данном случае к сцене.

Когда все расселись, в том числе и зашедшие в зал с другого входа наставники, на сцену поднялся Гайда Мох и важно опустил свой тощий зад в тронообразное кресло, что уже стояло там аккурат в самом центре. Из-за кулис – а такие тут тоже имелись – обслуга принялась выкатывать бортовые тележки, выстраивая их в длинный ряд по левую руку от мастера-счетовода.