Нифриловая башня

Еще дед говорил, что Акимка такой не один, и, есть другие люди, что помнят прошлую жизнь, как это называет дед, на «Старшей Сестре». Дед вот тоже помнит…

Глава 5

Глава 5. Зачисление на службу.

Всю ночь лисы гнали их по темному лесу и сбавили скачку свою невыносимую только поздним утром на подходе к Невину. Парни сбили себе ноги в кровь и почти падали от усталости и боли. Но в городе к прежним страданиям добавился еще и стыд. Оба шли, не отрывая взгляда от земли, думая, что люди видят в них каких-нибудь беглых дезертиров и смотрят осуждающе, и не подозревали, что на деле все совсем не так.

В людских взглядах выражалось либо сочувствие, либо, что чаще, вообще ничего не выражалось. Здесь всякого повидали, подумаешь, двух парней Лисы ведут.

Зато на самих Лисов глядели с явной неприязнью, а порой и открытой враждебностью и вызовом. Мол, дай только повод. Но Лисы, не дураки, повода не давали. Старый Лис, увидав, что люди недобро косятся на Фидолову шапку с волчьим хвостом, зашипел злобно на сына:

- Шапку сыми, дурачина.

Вишь, люди смотрят, – и, не дожидаясь, пока тот сообразит, сам сорвал шапку и запихал Фидолу же за пазуху. А когда на одной из узких улочек дорогу им перегородила старуха с ведрами, Лисы остановились и терпеливо ждали, пока та уберется с пути.

- Доброго здоровья, вам, матушка, – не выдержав, проскрипел старый Лис с не скрываемой досадой.

- Ишь, ты, – бабка с ведрами остановилась и к вящему раздражению Лиса зацепилась за сказанное, – Нашел матушку.

И как у тебя только язык поворачивается…

Дожидаться, чем кончится старухина отповедь, не стали. Увидев, что путь освободился на ширину конской груди, старик ткнул коня пятками в бока и оставил бабку за спиной. Только въехав в ворота подкняжичей крепости, они обрели былую самоуверенность. Обменявшись по-свойски кивками с воротной стражей, целенаправленно пересекли двор и подвели парней к писарю, сидящему за столом под навесом с кипой бумаг.

- А, это ты, Дроло, – вместо приветствия буркнул писарь, завидев старого Лиса, – Сегодня за двоих три копейки. В казне денег мало.

- Как три копейки? - возмутился Дроло, – Вчера пять давали.

- Так надо было вчера приходить, – писарь ухмыльнулся.

- Три – это мало. Так не пойдет, – старый Лис попытался себя распалить, хотя и сам сознавал, что настаивает только из природной вредности, торговаться здесь бесполезно.