Целительница

— Устала? — устроилась напротив Рахима Симбаевна.

Говорить, что — очень, смысла не было, просто кивнула.

Можно было, конечно, себя немного взбодрить, но я решила, что оставлю эту возможность на вечер. Будет смешно, если опять усну за барной стойкой.

— Ты хорошо поработала, — улыбнулась она. — Даже жаль расставаться.

— Мне тоже, — призналась я. — Сегодня я почувствовала себя нужной. И поняла, что действительно хочу помогать людям.

— Даже таким, как Суворин? — насмешливо уточнила она.

Я, тяжело вздохнув, улыбнулась.

Суворин — молодой парень. Посмотришь — вполне обычный. Не красавец, конечно, но и не урод.

Но стоило ему заговорить...

По сравнению с ним Ирина Салтыкова, с которой я столкнулась прошлым вечером в ночном клубе, была едва ли не образцом для подражания.

Цензурными в его речи были только предлоги, да и те звучали матерно.

А еще у него все были виноваты. Родители, что небогаты. Приятели, с которыми напился и нарвался на драку. Тот урод, который выбил ему зубы. И второй, толкнувший так, что он располосовал себе ногу об торчавший из доски гвоздь.

Честно признаться, смысла делать ему диагностику я не видела, но... ошиблась. Внутреннее кровотечение. Разрыв селезенки. А он на фоне всего остального даже не чувствовал.

— И таким, как Суворин, — повторила я. Не для Рахимы Симбаевны — для самой себя. — А вы не знаете Антонину из кардиологии? — неожиданно вырвалось у меня.

И ведь не собиралась спрашивать.

— Это Ушакова которая? — помрачнела Рахима Симбаевна. Когда я подтвердила кивком, недовольно качнула головой. — Как врач, говорят, очень хороша. Не одного безнадежного вытащила. А вот как человек... Если хочешь моего совета, то лучше держись от нее подальше. Гнилой она человек. Иногда даже кажется, что и не человек вовсе.

«И не человек вовсе...»

Слова Рахимы Симбаевны продолжали звучать в голове, даже когда я, по-доброму со всеми попрощавшись, вышла из больницы.

Мне Тоня такой не показалась.

— Саш! — выводя из задумчивости, окликнули меня со стороны парка.

Я обернулась...

— А ты что здесь делаешь? — удивленно спросила я у подошедшей Юли.

— Тебя жду, — улыбнулась она. — Соскучилась. Вроде и видимся, но даже поговорить некогда.

Я была согласна. Последние дни выдались заполненными событиями, но лишенными дружеской теплоты.

Кто-то сказал бы, что это — обычная жизнь, мне же все еще было непривычно.