Целительница

— Залезла другой девочке в трусы, если тебя не коробит от таких подробностей.

Меня — коробило, но в жизни случалось и похуже.

— В каком классе это было? — уточнила я.

— В первом старшем, — внимательно глядя на меня, ответил он.

— А сколько детей в семье?

— Пятеро, — опередил Трубецкого Игорь. — Трое сыновей.

Кивнув — понятно, подумала о своем. Пятеро детей... Братья. Сестры.

Интересно, какой оказалась бы моя жизнь, если бы у меня была большая семья? Если бы к нам приезжали в гости бабушки и дедушки? Забирали бы меня на каникулы?

— Саш! — встряхнул меня за плечи тезка.

Я посмотрела на него сквозь пелену на глазах. Баран бараном, но иногда меня пробивало на сентиментальность.

— Старшая ведь лесбиянка? — сморгнув слезы, снизу вверх посмотрела я на Трубецкого.

Он медленно, вроде как нехотя убрал руки с моих плеч. Оглянулся на Игоря. Вздохнул.

Похоже, тема ему не нравилась. И не только ему. Я, конечно, понимала, что все люди разные, но для себя этого не принимала категорично.

— А еще наркоманка, — наконец произнес тезка. — Полгода провела в частной клинике.

— Тогда внимание, вопрос, — подключился к разговору Игорь. — Кто и за что допустил ее к работе врачом?

Стоило признать, в этом я была с Игорем согласна. Правила в медицине и целительстве действовали жесткие. Наркотики с ними были несовместимы.

Глава 15

Такого от младшего Трубецкого я точно не ожидала.

Судя по всему, Людмила Викторовна, с которой мы вышли из дома в одно время, тоже. Вместо привычного внедорожника — у всех парней были именно они, — машина представительского класса, да еще и с гербами рода.

Если я правильно понимала ситуацию, то это было продолжение истории с хирургом, о которой я успела забыть. В отличие от Александра с Игорем.

Чем-то они мне напоминали Андрея с Ревазом. Вроде и полная самостоятельность, но стоит приглядеться — отовсюду торчат чьи-то уши.

Ненавязчивая забота...

Спорить бесполезно. В этом я уже не раз убеждалась. Потому и не стала ничего говорить.

Пока ехали в больницу — за рулем находился шофер, вспоминали события прошлого вечера.

Ужин был великолепен, князь, вернувшийся домой буквально в последнюю минуту, неподражаем. Если бы мне сказали раньше, что тот самый старший Трубецкой, которого отец называл акулой, может быть таким милым и непосредственным...

Еще один житейский опыт. Мы все — разные.