Целительница

И без них много проблем, которые требовали внимания.

— Простите, но я не могу принять ваш подарок, — отступила я.

Да еще и убрала руки за спину, чтобы не коснуться амулета даже ненароком.

Знала я такие вещички. Да, защищать защищали, но своим хозяином считали дарителя, а не одариваемого. Хорошо, если только докладывали о каждом твоем шаге, а то ведь могли и на родство проверить или внушить что-нибудь.

В нашем случае, конечно, маловероятно, но в жизни бывало всякое. Андрей не раз предупреждал: будь осторожна.

А эта... Я не особый знаток, но половину тысячи лет ей бы дала.

— Сашенька... — вроде как обидевшись, протянула княгиня.

Но я-то видела, что она довольна. Похоже, отказать супругу не смогла, но сама была против такого подарка.

Впрочем, я могла и ошибаться. Вдруг в ней взыграла жадность. Вроде и одарить надо, но расставаться с эксклюзивной вещичкой совсем не хочется.

— Извините, ваше сиятельство, — вновь склонила я голову, — но награда не соответствует сделанному, поэтому скорее унижает, чем возносит.

— Хорошо, деточка, — перебила меня княгиня.

Чувствовала она себя явно значительно лучше. А то, что еще в постели... Наблюдавшим за ней целителям платили огромные деньги. На их месте я бы тоже не торопилась разрешать своей пациентке вставать.

Я утрировала. Отец никогда не смешивал деньги и здоровье. Тому и меня учил.

— Данила Евгеньевич, — переключилась княгиня на профессора, — на столе лежит конверт.

Прежде чем сделать, как велели, Соколов бросил на меня быстрый взгляд.

Когда с тобой вот так... Неприятно это. Особенно когда на большее, чем уже получил, и не претендуешь.

— Данила Евгеньевич, — продолжила княгиня, словно и не было заминки, — Сашенька еще очень молода. Я попрошу вас распорядиться этими деньгами в ее пользу. Впереди осень, зима. Если девочка в чем-то нуждается...

Я ни в чем не нуждалась. Если только в человеческом ко мне отношении. Но, похоже, здесь мерили другими мерилами.

С выводами я несколько поторопилась.

— Сашенька, ты извини, что отдариваюсь деньгами. Но мне очень хочется, чтобы ты училась спокойно, ни в чем не нуждаясь. И если я могу хоть как-то поучаствовать в твоей судьбе... — Ее взгляд потускнел. Губы сложились в скорбную улыбку.

Печаль, которую я видела, выглядела искренней. Но была ли таковой?

Этим вопросом я и задавалась, пока ехали к Трубецким.