Целительница

Для способных заплатить за хорошо оказанную помощь — отдельное здание с соответствующей обстановкой, аппаратурой и уходом. Но и во втором, куда мог прийти и нищий, на произвол судьбы не бросали. Для особо серьезных случаев чаще всего только паллиативная помощь. Ну а со всем остальным обычно справлялись.

— Пойдешь в хирургическое отделение. Старшая медицинская сестра — Рахима Симбаевна. Постарайся имя-отчество запомнить. Она женщина опытная, но несколько самолюбивая. Род Келмагамбетовых у казахов не последний. Она это помнит и чтит.

— Рахима Симбаевна, — не ошибившись, повторила я.

Спасибо учителю риторики. На уроках нас учили не только умению грамотно донести свою мысль до собеседника, но и артикуляции.

— Умница, — бросив на меня взгляд, подбодрила Людмила Викторовна. — Задания будешь получать только от нее. Тебя там, конечно, попытаются припахать, но ты сильно не поддавайся. Помочь, если по силам, помоги, но за других работу не делай.

— Я поняла, Людмила Викторовна, — улыбнулась я, вспомнив свой опыт.

Да, новеньких в лекарских домах не жалели. Не сумеешь поставить себя сразу, так и останешься на побегушках.

Мне было тринадцать лет, но это никого не остановило. Первые дни нагружали так, что я едва дорабатывала свою короткую смену, приползала домой и падала без сил. Ни есть, ни пить, ни заниматься... Только спать, мечтая об одном — чтобы все это скорее закончилось.

А потом поняла, что, пока я вкалываю, пара девиц из моей смены отдыхает в санитарской. Вот тогда и осознала свою ошибку, буквально со следующего же дня потребовав у старшей медицинской сестры конкретного объема работы.

Как оказалось, она только этого и ждала.

Хорошая школа, в которой главный учитель — умение соображать и накапливаемый жизненный опыт.

— Сталкивалась? — правильно интерпретировала Людмила Викторовна мою улыбку.

Я кивнула. Когда пришла работать медицинской сестрой, все повторилось. Другой лекарский дом, другие люди. И не важно, что я была уже знакома с этой кухней. Пакости, которые могли устроить сестры, значительно изощреннее, чем те, на которые способны санитарки.

— И еще... — стала серьезной Людмила Викторовна. — Есть там один хирург. Руки золотые, но на женский пол слаб. Увидит новую юбку...

— Я в брюках, — попыталась я пошутить.

Людмила Викторовна моего тона не приняла.

— Тебе семнадцать. Возраста согласия ты, конечно, достигла, но пока еще несовершеннолетняя. К тому же дворянка, а он пусть и талантливый, но мещанин. Поэтому будь аккуратна.