Целительница

— Мы сейчас договоримся до того, что начнем подозревать самих себя, — жестко отрезала я, чувствуя, как накаляется обстановка в комнате.

И это несмотря на активированную Игорем магему, которую он продолжал поддерживать.

— А разве...

— Все! — поднимаясь, оборвала я Илью. — Имеем в виду, но не зацикливаемся. А то придумаем, а окажется все иначе. Вот поймаем и разберемся.

— Или полиция поймает, — поддел меня Илья.

— И пусть поймает! — категорично заявила я, перекладывая оставшиеся кусочки пиццы на одно блюдо. — Я только спасибо скажу, что избавили от этой грязи.

Особого облегчения на лицах после своих слов я не заметила, но атмосфера стала спокойнее. Как будто вот это «будем действовать, как договорились» вернуло если не оптимизм, то хотя бы понимание, что будет дальше.

Да и мне самой стало легче. Как и обычно. Достаточно решить, чтобы больше ни сомнений, ни душевных терзаний. Лишь цель, к которой надо идти.

— Согласен, — первым отреагировал Трубецкой.

— Это обязательно? — вытерла я руки салфеткой. — Мне завтра к восьми в больницу. Буду там почти весь день. А у вас, насколько я помню, танцы. Да и последние дни отдыха.

— Танцы у нас с десяти до часу, — мол, ты от нас не отвяжешься, улыбнулся Трубецкой. — И нас лучше слушаться, а то мы становимся злыми и некультурными.

— Про некультурных я уже в курсе, — хмыкнула я. — К тому же лично я спорить не собираюсь.

Судя по тому, как дружно кивнули, — считали.

Впрочем, так было даже лучше. Во-первых, не придется вызывать такси. А во-вторых, спокойнее за Юлю, которая, в отличие от меня, склонна сначала действовать, а потом уже думать.

***

Номер, в котором их разместили, оказался двухместным, но при желании здесь можно было пристроить и четверых, которые отнюдь не мешали бы друг другу.

Две кровати, два узких шкафа-пенала, две тумбочки. Все это в дальней от входа стороне.

Ближе — диван, овальный стол, стулья. На стене панель телевизора. Еще одна дверь — в совмещенную с санузлом ванную.

Окно в номере было одно, но широкое и в пол, выходившее во двор. Вид из него был шикарный. И в какой-то мере познавательный.

— Рустам, — оценив увиденное, используя уже новое имя, позвал Игнат Реваза.

Тот обернулся — вывалив все на диван, разбирал сумку, вопросительно приподнял бровь.

Игнат кивнул на окно. Потом сдвинулся, освобождая место.