Кровавые рубины Тартарии

Через перевалы можно уйти в Пилдадар, а оттуда в Аль-Магриб. Рассчитаться с долгами и зажить спокойно. Но до гор, до перевалов ещё месяца два пути. Конь в сельве прокормится, ну и я не пропаду. Птичек можно ловить или бурундуков. Потерплю. Рыбу буду ловить, всё-таки на побережье вырос. Два ножа есть, острогу сделаю. Конечно, если ехать по торговому тракту, то две-три недели бы ушло на дорогу. Но мне пока нельзя там показываться.

Однажды я заехал в болото, еле выпутался из переплёта трав и колючих кустов. Промучился там пару дней, весь ободрался и потерял направление.

Едва просветлело небо, я уже собрался в дорогу. До гор было уже рукой подать, отдельные скалы и крутые холмы попадались всё чаще и чаще. Значит, и перевалы рядом.

Вдруг я заметил вдалеке, среди деревьев, росших на склонах хребта, движение. Я всмотрелся. Взошло солнце. И там, на склонах, что-то засверкало в его лучах. Да это войско! Как много воинов! Так доспехи сияют! Надо убираться с их пути.

Развернув коня, я помчался назад. Через пару лиг лес кончился, расстелился широкий луг. На нём торчали одинокие деревья, местами виднелись заросли кустов. Но тут показались всадники, человек десять. Прищурившись, я увидел колчаны и пики. Да это чей-то разъезд!

Плохо дело, мастер Бундок, подумал я. Сзади войско, спереди конный патруль. Я заехал в тени осиновой рощицы, и надеялся, что меня не заметят. Но ошибся. Всадники вдруг с гиканьем помчались за мной.

Куда я скакал, и не помню. Ветки хлестали по лицу, телу, конь храпел. Остановился, когда мы вынеслись на кочковатое поле, заросшее высокой травой. Слева торчала огромная скала, поросшая деревьями и кустами, а вдалеке дымило множество костров. И тоже рыскали всадники. И они загикали, завопили и понеслись ко мне. Я развернул коня к скале. Высокие разлапистые ели у её подножья укрыли меня. Сзади я услышал звон сабель, визг, вопли и крики атакующих. Это мои преследователи столкнулись со вновь появившимися конниками.

Пытаясь рассуждать спокойно, хотя было очень страшно, я доскакал до скалы и высмотрел место, где её крутые обрывистые склоны были пониже. Закинув кошку, залез наверх. Как хорошо быть худым! Ловкий такой, лёгкий стал после бродяжьей жизни последних дней.

- Беги, лошадка, - прошептал я коню, и смотав верёвки, полез дальше. Продравшись сквозь кусты, добрался до вершины. Возле неё росла огромная толстая сосна.