Бранд. Сын Цитадели

Трактирщик, дёрнувшийся было от прикосновения, просветлел лицом, несмело улыбнулся и поднялся с места.

-“Ну, что ж, коль витязи обещают, значит так оно и будет, верно?”, – произнёс он полувопросительно.

-“Так и будет. Наше слово твердо.”, – заверил его Драговид.

Здоровяк снова улыбнулся и удалился обратно на кухню. Морец посмотрел ему вслед, выпустил воздух сквозь сжатые зубы и откинулся на спинку скамьи. Бранд покосился на него, стараясь не выдавать своей заинтересованности, но не преуспел.

-Да уж, не знаю даже, что сказать тебе, молодь… С одной стороны, ты существенно задержал наше продвижение и втянул нас в крайне паршивое дельце. С другой, ты поступил так, как и полагается витязю, предложив помощь и защиту нуждающемуся…

Драговид, так и не закончив мысль, замолчал и прикрыл глаза. Юноша решил не тревожить его, предпочтя поразмышлять над сложившимися обстоятельствами. Он оперся подбородком на сложенные в замок руки, и принялся прикидывать, как можно применить полученные от трактирщика сведения.

“Ну, чтобы Деяна отловить, нам, во перву строку, надлежит разобраться, где он шастает и когда. Корчмарь говорил, что Деян из рудокопов, и что он, ещё при прежнем главаре, ходил с бывших собратьев по ремеслу дань собирать. Думаю, сейчас, когда купцы в эти места захаживать стали реже, шайка вернулась к старым привычкам. Стало быть, нам нужно выяснить, как добраться до ближайших шахтёрских посёлков, а там уж порасспрашивать местных, да расставить на Деяновых хлопцев ловушку.

Тут из кухни вышел, даже скорее вылетел, трактирщик, окружённый клубами пара. В руках он нёс большой горшок, полный ароматного мясного рагу. Посудина глухо и тяжело опустилась на стол, обдав лица витязей пахучим паром. Драговид принюхался и вскинул брови.

-Оленина? С душичным взваром?

Трактирщик, сияя, как новый печатень, кивнул.

-Порадовал ты нас, хозяин. Ох, чую, хорошо сегодня пойдёт работа!

Корчмарь расплылся в широкой улыбке и прогудел:

-Ну, так, для хороших людей-то, отчего ж не постараться!

Это его простодушие, эта бесконечная, почти детская, вера зацепила какую-то струну в Брандовой душе: “Ну, раз есть ещё люди, способные верить, значит надежда не потеряна! Значит, Кранн – не всеобщее правило!”.

Мысль эта чрезвычайно порадовала юношу, начавшего уже сомневаться в очередном пласте своих убеждений.