Дорогой скорби: падение, огонь и покаяние

После того, как жидкость коснулась стен желудка и начала всасываться, Азариэль почувствовал, как его желудок всполохнул огнём, а затем и вены с жилами стянуло, как будто по ним побежал огонь вместо крови. Как в его ушах раздаётся жуткий и нестерпимый гул, а голову начинает дико и до изнеможения крутить, будто его закрутило в вихре смерча. Его руки в приступе корчи ищут за чтобы зацепиться, чтобы стерпеть нахлынувший каскад странных эмоций и чувств. Пока голова чуть не разрывалась, его тело начинала трясти судорога, которая чуть не опрокинула Азариэля на пол.

Тут он увидел, что его собутыльник даже не приложился к этой самой «настойке» и просто сидел, и смотрел на него.

– Это… не… настойка, – густой воздух сотряс скрип сквозь зубы.

- Конечно же нет, – с еле сдерживаемой злобой ответил старик. – Эта штука быстро прочистит тебе голову.

– Кто… ты? – сквозь боль в животе, груди и голове вопросил Азариэль и смотря через темень на глазах он смог различит и седину, и длинный волос и крепкое телосложение и мгновенно его душу захватила надежда, и губы вымолвили единственное слово.

- Нет.

- Так кто?

– А кто ты? Посмотри на себя и кем ты стал? Это не достойно памяти Ордена, – обратил обвинительную к парню речь старик. – И это наследие Ордена? Эта пьяница всё то, что осталось от некого великого и могущественного воинства? Это в тебя некогда поверил Регент? Сейчас ты не достоин того, что бы даже называться рыцарем канувшего во мрак истории Ордена, не говоря о том, чтобы носить этот клинок.

– Да…кто…ты такой?

– Я тот, кто пришёл тебе напомнить твоё предназначение. Я тот, кто обязан тебя вернуть на путь, с которого ты свернул. Во имя Империи и Тамриэля на тебя в этой игре поставили сами правители, и ты не имеешь права подвести их. А теперь возвращайся в строй и служи Ордену, которому ты некогда присягнул.

- А-а-а, - Азариэль ощутил, как его чуток отпустило, и он смог рассмотреть человека более отчётливо и трёх секунд хватило, чтобы он в нём узнал предводителя таинственных воинов при Цитадели.

Азариэль ощущает, как в нём нарастает беспокойство и смущение, тревога и волнение. Изжога и неудобство прошли, однако их место спешат занять иные, более сногсшибательные чувства.