Дорогой скорби: падение, огонь и покаяние

На её запястьях Азариэль замерцали наручники с маленькими шипами, проколовшими кожу, зачарованные на высасывание магии и поглощающие силу чародейства. Вторая же девушка – рыжеволосая альтмерка в плотно прилегающих кожаных одеждах болотного цвета. На торсе тёмные металлические пластины, плечи же скрыли наплечники, на ногах высокие сапоги со стальными наколенниками. На бледной груди покоится амулет в виде солнца.

- Лира… Гэ’эль? – обрадовался бывший рыцарь.

- Четыре года прошло, не так ли Азариэль, - края губ высшей эльфийки дёрнулись в намёке на улыбку.

- Жизнь потрепала, очень сильно. Ты как Гэ’эль? Как ты оказалась с «Гончими»?

- Ваш маг из рода людей поведал мне, что ты тогда охранял и защищал меня как дракон злато. Он меня и выходил, привёл в силу. Я очнулась через полдня, как ты ушёл.

- А почему ты с Рихардом гоняешься за нашими отступниками, Гэ’эль? Тебе ведь было всё равно на наш Орден.

- Это личное, - губы эльфийки сжались, голос же стал грубее. – Не хочу вспоминать лишний раз.

- Хорошо. Спасибо тебе огромное, Гэ’эль, за то, что ты меня тогда спасла. Ты чудо среди альтмеров. – На эти слова лицо второй девушки скривилось в неприязни. – А что с Лирой? Что за наручники?

- Вот как принимают братья и сестры, - сыронизировала Лира, брякнув наручниками. – А ведь мы столько всего прошли.

- И за что её заковали?

- А то ты сам не знаешь. Когда Рихард увидел отступницу, уподобился разъярённому скальному наезднику и только ваш чародей остановил его от того, чтобы он её не убил.

- Это так, за некромантию и предательство они меня решили предать казни, но, как видишь, я ещё жива, - усмехнулась Лира. – Азариэль, может ты похадотайствуешь за меня, как-никак я тебя спасла.

- Люди, почему вы предаёте? – небрежно тряхнула эльфийка человека. – Вот чего тебе не хватило в Ордене?

- Азариэль знает.

Юноша нахмурился и тягостно показал на руку:

- Лира, как видишь, судьба меня наказала, но прошу тебя, давай обойдёмся без прошлого.

- Это так… я может и забуду про всё.

- Почему ты предала Люция?

- Я не думаю, что тебе это истинно важно, - Лира поморщилась. – Не играй в себя благородного.

- Почему? Лира, люди и меры, да и все остальные, просто не могут без причины предать повелителя.

У Лиры всё вокруг сердца стянула давняя тревога, ладони со спиной запотели, к горлу подступил едкий ком, а по венам хлынул огонь.