Сломанная цивилизация

Как только Кусьюпан потерял всю энергию, Ютчи начал подчищать разум сначала Кусьюпану, а затем и всем остальным, предварительно отключив их, конечно.

- Ютчи, ты же говорил, что не можешь напрямую воздействовать на память, ещё при первой нашей встрече?

- И до сих пор не могу, но зато я знаю, как можно избавиться от чувства страха. Поэтому теперь с ними можно будет договориться.

- Но тогда почему Ругто нас помнил, а Кусьюпан нет?

- Я простимулировал импульсойды и датчики звука в ускоренном формате и одновременно замедлил работу потоков передачи информации, чтобы создать иллюзию, будто он наблюдал все вживую… Честно говоря, сразу после того, как я вернул ему память, начал спонтанную импровизацию.

Не слишком-то это похоже на Ютчи... Все же он, наверное, поддался сентиментализму.

Как только Ютчи обработал рассудок Пауку ’Ару, так сразу пошёл к архиву. Возможно, это было оправдано - ведь что бывший куратор, что специалист, все, их знания должны, находиться в архиве, а восстановление учёных является лишь второстепенной задачей.

Массивный роллет преграждал нам путь к архиву. Как только Ютчи воспользовался декодером, мы услышали сильнейший скрип. Специальные механизмы с трудом поднимали роллет, каждый сегмент которого был больше двадцати сантиметров в толщину, а судя по скорости подъёма, каждая железка весила не меньше сотни килограмм. Трудно представить, зачем нужна такая мера защиты, ведь даже тонкие пластины из сплава тирита на воротах лаборатории протезирования смогли пережить возникновение гор и полторы тысячи лет ветшания.

Архив приставлял собой комнату примерно двенадцать на восемь метров. Стоило лишь приблизиться к одному из стеллажей,как сразу стали заметны механизмы, предназначение которых очевидно. Каждая полка, каждый стеллаж может прокручиваться вглубь за стены , что позволяет хранить огромные массивы информации. И это не всё - вся стена находящаяся справа от входа была заполнена шарообразными алгоритмическими машинками, способными как хранить информацию, так и обрабатывать её.

Я буквально загорелся детским энтузиазмом как тогда, когда впервые нашёл сломанную авторучку сурлов и смог её отремонтировать, а затем наполнить чернилами. Ведь из-за неё я, ещё будучи ребёнком, наполнился опасным для нашего времени любопытством.