Змееносец

Немного усилий — и сможешь выяснить, какая погода стояла, к примеру, в день твоего рождения.

Насчет простоты учитель сильно преувеличил. С Тича сошло семь потов, прежде чем он преодолел первое препятствие на пути к собственной памяти. Старик сказал: сознание само подскажет момент погружения, но никак его не обозначил. Тем не менее, парень снова и снова обращался к внутреннему «я», пытаясь слиться с подсознанием. Вспышка и наступившее за ней состояние необычной легкости произошли, когда кархун уже начал сомневаться в возможности докопаться до нужного уровня своего внутреннего мира.

«Ух, ты!» — нахлынувшие эмоции тут же выбросили его обратно. Парень громко застонал от досады.

— Чего ворчишь? Небось, обрадовался раньше времени, — старик явно ожидал нечто подобное. — Сознание — штука капризная, туда со щенячьими восторгами прорываться негоже.

«Мог бы и сразу предупредить, умник! — мысленно выругался ученик. — Теперь опять все начинать сызнова».

— Отдохни, малыш. Вряд ли сознание раскроется тебе в ближайшие два часа.

— Я не устал, — взмокший ученик ощущал страшную сухость во рту, но отступать не желал.

Атака на непокорный бастион началась с усиленным упорством. Лоб Тича прорезали уже не три, а пять вертикальных морщин, зажмуренные глаза подергивались от неимоверного напряжения, а кулаки были сжаты до такой степени, что на ладонях стали проявляться красные пятна.

Парень осуществил погружение через час, с избирательной памятью разобрался еще через полчаса, но тут столкнулся с собственной неподготовленностью.

Он заранее не решил, что собирается искать в памяти, и чуть снова не сорвался с достигнутых высот, успев схватиться за подсказку учителя. Память устремилась ко дню его рождения. Самому первому. И хотя погода в тот далекий день мало интересовала настойчивого исследователя, эксперимент надо было доводить до конца.

Сначала в сознании замелькали знакомые образы и пейзажи Инварса, волшебник подключил отсекатель сопутствующей информации, и поиск внутри себя ускорился, тени прошлого замельтешили, слившись в серую мигающую картинку.

Затем туман рассеялся. Тич увидел мрачное небо с облаками багровых оттенков, чуждый ему пейзаж, который видел лишь раз накануне прибытия на летающий остров и услышал совершенно незнакомые голоса.

— Плохой день ты выбрала для родов, Мавсин. Мало того, что красное солнце на небе, так еще и засуха стоит, какой уже десять лет не было, — говорила женщина лет пятидесяти.