Змееносец

— Как скажешь.

Тузог кивнул на прощание и направился к выходу из сада. Магринц повернул к дворцу. Он решил переговорить с гермагом.

— Милый, сколько можно ждать? — в коридоре вельможа снова наткнулся на Равис. — Нельзя заставлять даму скучать, я ведь и обидеться могу.

— Обижаться не надо, сладкая моя. Мужчина не всегда принадлежит себе. Сейчас мне нужно получить некоторые наставления от твоего отца. Завтра я должен отправиться в очень важный поход.

— Для таких дел существуют раторы. Пусть он идет к моему папеньке, а ты — ко мне.

— Отправлять первого помощника к повелителю Ливаргии — это верх неуважения к господину.

— Вчера, значит, было можно, а сегодня уже «верх неуважения»? Не думала, что ты так рано начнешь меня обманывать, коварный.

— Мой ратор был вчера у твоего отца?

— А то ты не знаешь?

— Знаю, конечно, — быстро сориентировался в ситуации магринц. — Просто забыл. С тобой забываешь обо всем. Вчера я отправил его в Ориград по срочному делу. А этот нерасторопный недотепа до сих пор не вернулся, теперь вот самому приходится все делать.

— Хорошо, — толстушка напустила на лицо строгость и, указывая на Оршуга пальчиком, снисходительно произнесла: — Даю тебе пятнадцать минут, потом сразу ко мне.

Вельможа не стал ничего обещать. Неожиданное открытие многое объясняло. Необходимость разговора с повелителем Ливаргии возросла на порядок.

В гостиной перед покоями гермага толстяк наткнулся на человека в черной маске и вздрогнул от неожиданности.

— Хозяин у себя?

— Да, господин магринц.

— Он меня примет?

— Сейчас доложу.

Спустя минуту вельможа был в кабинете.

— Добрый день, господин Мугрид, — вошедший снял пирамидальный головной убор.

— Присаживайся, Оршуг. — Гермаг пребывал не в лучшем расположении духа. Вернувшийся из Ориграда Сурич сначала поведал о странной истории с чужаком, который оказался настолько искусным бойцом, что перед неминуемой смертью один из наемников был вынужден обратиться к силе, чем вызвал смерч. Хорошо еще, что колдовство не только разорвало на куски волшебника, но и выполнило свою задачу.

— Прошу прощения, господин. Она была слишком напористой, а я — недостаточно устойчив к ее прелестям.

— Зачем извиняться зря? Как зять ты меня вполне устраиваешь.