Дорогой скорби: всё начинается с запада

Кто-то высокий тут проходил… день или два назад.

- Даэдропоклонник?

- Посмотрим. Нужно идти дальше, - Ариан обхватил рукоять короткого широкого клинка, и его следопыты сняли из колчанов со спины луки, положив стрелы на тетиву.

- Солдаты, к оружию, - приказал Амрен, и легионеры обнажили мечи, выставив перед собой щиты; командир взмолился. – О Девять, храните нас, и ведите к победе. Повергните всякую скверну перед нами.

- Зачем твои моления, Амрен? – голос воина Ордена задрожал от раздражения. – Лучше сконцентрируйся на обстановке.

- Ариан, Девять есть защитники душ наших, - гордо заявил Амрен. – А те, кто не разделяют этого мнение, заслуживают место на эшафоте.

Человек, который служит Ордену, почувствовал интерес к тому, от чего командующий так фанатичен в вере, и слова срываются с уст:

- Амрен, к чему такое пристрастие к вере? Понимаю, ты – капеллан, но не монах и не иерарх Культа Девяти, которые ведут себя намного… терпимее, чем ты.

- Всё просто, - Ариан уловил в слове командующего дрожь, только это не раздражение, а скорбь, сожаление и дальнейшая речь только подтвердит это предположение.

- Так что произошло?

- Они заболели. Это была какая-то страшная гадость, которую они подхватили после поездки в Морровинд. Это была, - речь Амрена становилась всё тяжелее и Ариану ясно, что воспоминания даются ему нелегко. – Болотная лихордка. Они… помогите Девять, они всего лишь неудачно зашли в пруд, а там… проклятые грязекрабы.

- Сколько?

- Неделя. Семь дней прошло перед первым припадком лихорадки, - Амрен склонился над следами. – Храмовый лекарь сказал, что им недолго оставалось. Я… я искал деньги, я думал отправить их в лучшую лечебницу Сиродила, но…

- Вам сказали, что это безнадёжно, - завершил фразу Ариан. – Обычно многих тогда охватывает отчаяние.

- Но я не сломался, - твёрдо заявил капеллан. – Единственное, что мне оставалось делать, так это обратиться к Девяти и молить их, чтобы они спасли их.

- И как, помогло?

- Нет, - с невообразимой горечью сорвался ответ, но затем он помелся на полностью противоположный. – Они всё равно умерли, но в тот момент, мне было ведение – всё это, их лихорадка и смерть для того, чтобы утвердить меня в вере. Яркий свет и глас во сне меня убеждали, что всё это ради благой цели, ради моего возвышения. Девять спасли и их, приняв в свои обители.