Кровь времён

Верифельд сразу догадался, что причиной столь странного поведения является отнюдь не он, а что-то такое, важное и чрезвычайно секретное, чего ему, тупому великану, знать не положено.

Даже капитан «Волнореза» изменился за те пару дней, что они находились в море. Едва ли не каждую минуту Зооранг, как он назвал себя, проверял вооружение наемников, словно ожидал какого-то нападения, хотя фоллеренийские корабли давно прогнали всех пиратов из своих вод. На всем корабле царило гнетущее напряжение, от которого веяло скорым взрывом.

Все были угрюмы, резки в словах и движениях, на любую попытку хоть что-нибудь выяснить Тоорк натыкался на глухую стену. Лишь капитан как-то обмолвился странными словами, смысл которых Тоорк понял много позже:

- Они открываются, а у нас – Ключ.

Тоорк целую ночь не мог уснуть, ломал голову над сказанным, но единственное, что сумел сообразить, так это то, что он нанят для охраны какой-то очень важной вещи, некоего ключа, возможно от сокровищницы. Скорее всего, не от одной сокровищницы, а от нескольких.

Только почему они открываются: быть может, империю раздирают междоусобицы и каждый мечтает залезть в государственный карман? Тогда как может помочь этот таинственный Ключ? Или…

У верифельда разболелась голова от столь мучительной работы мысли и, плюнув на все, он повернулся на другой бок и попытался уснуть. Но шестое чувство, обостренное принадлежностью Тоорка лишь наполовину к людям, сжимало виски ледяным обручем и поднимало из глубин сознания болезненное ощущение, которое он пытался загнать как можно дальше в уголки своей души.

Он вновь, как сто тридцать лет назад, чувствовал магию.

* * * * * * * *

Небо заволокли тяжелые, медленно и нехотя плывущие, серые тучи. Мелкий моросящий дождь вкупе с резким ветром бил, словно тысячи маленьких острых игл. Именно поэтому большая часть экипажа «Волнореза» попряталась в каютах. Лишь двое мокли под струями небесной воды. Впередсмотрящий клял непогоду от всей души, его будку, находящуюся на нескольких толстых балках и прикрепленную к центральной мачте, заливало.

Не спасал от холода и воды и широкий плащ, в который кутался вынужденный страдать моряк.

Тоорк вылез из каюты и стоял на шатающейся палубе, широко расставив ноги, дабы не упасть. Он пробыл вне каюты всего ничего, но уже успел промокнуть до нитки и продрогнуть до костей. Было бы разумным спуститься в трюм, переодеться и выпить кружку-другую хмельного эля для согрева.