Двое из бара

После очередного удара понял, что лесная тварь уже лежит на земле и даже лапками не дрыгает, да и у самого уже сил махать мечом нету. Вот я стою напротив Андрея, тяжело дыша, и смотрю за его спину, опять провал в памяти и уже лежу на земле, все также вцепившись мёртвой хваткой, в рукоять меча и, чувствую, как остатки сил покидает меня, сердце пытается вырваться наружу, а дыхание безнадёжно сбито, снова миг и я проваливаюсь в темноту…

Из воспоминаний меня выдернул окрик Филлики:

— Алек-с, ты меня слышишь?

— Че, куда! — мотая головой, пытаясь сбросить наваждения воспоминаний, резко приходя в реальность.

— Как вы себя чувствуете, есть ли раны, порезы.

— Э-э-э-э-э, — озадаченно протянул я. — Надо смотреть, — все, что смог ответил я.

Через десять минут, кое-как раздевшись до трусов, мы с доктором начали осмотр друг друга. Так как после боя могли быть глубокие порезы, кровью истечь не особо грозило, а вот занести заразу через рану даже маленький порез не хотелось.

Кроме ссадин, ушибов, синяков и небольших мелких порезов, ничего серьезного выявлено не было, поэтому просто спиртовкой промыли и протёрли, что посчитали нужным и опять оделись.

Айлор, поняв, что все более-менее нормально, пошёл спать, оставив Филлику с нами разбираться дальше. Филика тем временем достала чудо порошок, называемый «охотничья трава», дабы попытается придать силы людям, как и сказал Айлор, что еще ночью могут напасть звери, а про предстоящий день и вовсе ясно, что будет трудно.

Андрей:

Заметив, как Филлика достала мешочек с какой то травой и начала ломать руками и крошить в деревянную чашку, я спросил у нее что она делает, на что она ответила:

— Хочу приготовить вам травный отвар на «охотничьих травах», он должен придать сил и бодрости, так как предстоит еще много опасности, а вы уже совсем без сил и держать меч не можете.

Посмотрев еще немного на действия, как бы вслух произнёс свои мысли:

— Мда, надо бы луче измельчить и залить спиртовой настойкой и чуток горячей воды, тогда войдёт намного луче и подействует быстрее, только чем бы растолочь, травы в кружке до порошка, а об камни перетереть нету желания.

Через минуту Турыч протянул свой ножик и начал тыкать его мне в руки, долго смотря на него и нож не мог понять, что он хочет, всем видом и лицом выражая свой вопрос.