Двое из бара

Я резким движением подбежал к своей кружке с настойкой и в лучших традициях гусаров влил в себя остатки одним махом.

Но уже было поздно, цепная реакция моего кишечника явно говорила, что запущенный термоядерный процесс не остановить, и он прорывается наружу.

Чувствуя, что терпеть не имеет смысла напиваться настойкой, подбежал к выходу и начал стучал в закрытую дверь. Дверь открыл один охранник, рядом неподалёку стояли ещё трое.

Посмотрев на мои выпученные глаза и немного скрюченного, спросил:

— Что надо, человек?

Я, уже сдерживая зубами то, что не даёт выйти сзади, сквозь зубы прошипел:

— Туалет, мне срочно нужно туда!

Абориген непонимающе:

— Туалет…?

Я, смотря на него с уже явно покрасневшим лицом, готов был повторить утреннюю разборку уже с ними, как ни странно силы появились, явно из-за экстренной ситуации.

— Куда ходить пи-пи, зю-зю, ну после еды и воды куда всё это из тела выходит, место!

— А, зловонное место, — ехидно сказал охранник, поняв, в чём дело и недобро так улыбнулся.

Я на последних силах, уже кряхтя, сказал:

— Я сейчас прям тут все вывалю, будешь нюхать всю ночь.

Охранник явно понял мой намёк и указал рукой направления, и я в сопровождении другого охранника побежал до места заседания.

Всю ночь я наслаждался термоядерным синтезом в моём кишечнике, сидя на корточках, и примерял местные листья к своей заднице, как ни странно листочки оказались даже очень ничего, хотя запасы им бы не мешало пополнить, особенно после меня.

Ночь я и провёл в местном туалете, гуляя вокруг него, прислушиваясь к своим ощущениям, попутно проклиная всё, этот мир, начавшийся день и так вот закончившийся уже день, еду аборигенов, особенно самих аборигенов.

Под утро в сопровождении охранника я зашёл в нашу временную хижину.

Андрей:

Алекс пришёл рано утром, вид у него был как будто его всю ночь пытали в гестапо клизмой, а утром отпустили. Упав на лежанку, Турыч пробурчал:

— Всё, без настойки никуда, лучше посажу печень, чем такие ночные посиделки с голой жопой…

И заснул, сопя себе в две дырочки.

Поморщившись от вида Турыча, резким движением метнулся к кружке, где ещё оставалось чуток спиртовой настойки, и одним движением руки опрокинул остатки жидкости в себя.

— «На всякий случай», — тихо про себя говоря, поглаживая живот, явно не желая повторить подвиг Санька.

***

Вечером в своей хижине старший сын вождя Деморальт находился в скверном настроении.