Гарем и лёгкость. Книга от депрессии

Извини, это не мои слова, - тут же подняла глаза старушка, которая, под влиянием толики откровенности Бронкса, тоже только что брякнула лишнего.

Если бы её рука была моложе хотя бы на двадцать лет, возможно, многообещающий тактильный контакт вкупе с личной приязнью и удержал бы Бронкса от дальнейшего шага.

Но он, хотя и видел искренние попытки служащей как-то сгладить ситуацию, всё же не ощущал к ней того уровня влечения, чтобы пропустить услышанное и происшедшее мимо ушей.

- Такую несправедливость надо исправлять везде, где с ней встретишься, - веско процедил гном, принимая от старухи чек об оплате и аккуратно укладывая его в котомку.

– Вы тут, кажется, вообще забыли… «Орки! Защищайте гномов до последней капли крови! Если добьют последнего гнома, то примутся уже за вас!»

Орчанка ссутулилась и тяжело вздохнула.

- «Ибо и так должны орки гномам немало», - безжалостно завершил цитату кое-кого из прошлых деятелей Бронкс. – Меня ещё дед учил. Это, правда для немного иных мест сказано было.

Гном сурово и обличительное смотрел на женщину:

- Быстро же вы, орки, добро наше забыли, и пяти поколений не прошло.

.. мы ведь за вас тогда сами кровь лить пришли. В одном строю рядом с вами встали, хоть и не наша то война была. Не бегала ты, бабка, в выкладке по степи да по пустыне вслед за вашей кавалерией… Чтоб без пехотной поддержки её одну не оставлять…

Бывший полусотник не стал добавлять, что, не случись тогда помощи гномов, орки как разумный вид сегодня, скорее всего, вообще б не существовали.

- Прости, сынок, - ещё сильнее опустила голову женщина, моментально постарев как бы ещё не на два десятка лет.

Она была возрастом явно постарше целой пары (если не тройки) молодых поколений и наверняка не понаслышке помнила ещё некоторые совместные моменты сосуществования соседних народов государств.

Когда гномы вообще у себя могли отсидеться, однако же, так делать не стали.

И в трудную минуту, презрев любые последствия для себя лично, пришли на помощь соседям в целой веренице тогдашних конфликтов, которые сразу для нескольких орочьих племён могли закончиться очень плохо (а то и для всего кочевого народа).

- Жалко, что этот ваш нынешний начальник тогда, - Бронкс многозначительно указал себе за спину и чуть вверх, - таких слов в Пятиречьи да в Предгорьях не сказал. По тем временам, его бы свои там же и придавили бы, - припечатал бывший вояка подгорного народа.

Не прощаясь со старшей по возрасту женщиной, он больше ни слова не сказал.