Гарем и лёгкость. Книга от депрессии

Когда он отошёл на добрую милю в сторону города, позади раздалась дробь копыт одинокого коня, прущего галопом среди ночи. На всякий случай посторонившись с дороги (а ну как собьют – и по темени даже не заметят), Бронкс с удивлением через минуту обозревал орчанку-мать.

Та, соскочив с седла в одно касание, снова прижала Бронкса носом меж своих полушарий и коротко сказала:

- Спасибо за всё. Хорошо, что ты уходишь. Так для всех лучше.

Хлопнув озадаченного донельзя гнома по плечу ладонью, сделавшей бы честь иному атлету из рода хуманов, орчанка так же в одно касание взлетела в седло и исчезла в обратном направлении.

- И что это было? – риторически вопросил Бронкс сам у себя, разворачиваясь обратно и выходя на дорогу.

Добраться до столицы ханства он всенепременно хотел в течение ближайших суток.

_________

Что с провинциальным судьей ему накануне просто повезло, Бронкс понял сразу, как только до столицы таки добрался (спасибо местным дилижансам, ходившим почти по расписанию).

Город, оказавшийся столицей ханства, отличался от приграничных предместий и населенных пунктов по дороге сюда так же, как ветеран второго или третьего срока службы отличается от зелёного салаги, оказавшегося в армии вчера, случайно и по ошибке.

Неукоснительно следуя заветам бывшего пограничника, Бронкс, войдя в город, сразу же направился в специальное отделение стражи, ведавшее регистрацией иноземцев.

На первый взгляд, времени до закрытия службы было порядком. Однако же везде наблюдались толпы представителей самых разных народов, с детьми и без, женского полу и мужского.

В довесок ко всему, местные служивые, шнырявшие время от времени по коридорам почти что конским галопом, на все вопросы Бронкса молча тыкали пальцами в сторону бумаг-инструкций, развешенных по стенам на всех трёх этажах.

Инструкции те, разумеется, были на орочьем, и толмача в окрестностях что-то не наблюдалось.

Смекнув через некоторое время, что подобная система изначально и рассчитана на вышибание денег из таких, как он, Бронкс вздохнул с облегчением и направил стопы в то место, откуда бы начал на его месте любой другой бывший служивый: в канцелярию.

Отыскав оную опытным путём (попросту засовывая голову во все подряд двери коридора), Бронкс присвистнул сам себе и, воровато оглянувшись по сторонам, быстренько прошмыгнул внутрь.