Гарем и лёгкость. Книга от депрессии

Семеро дроу, составлявшие, по-видимому, охрану этих троих, благополучно устроились наособицу, за большим столом у входа.

Трое же разряженных павлинов, кивнув по очереди орчанке (и полностью проигнорировав Бронкса), заняли места вокруг.

Последующая беседа полилась на Едином Эльфийском, которого Бронкс, разумеется, не знал (ну если не считать пары бранных выражений, но они-то как раз сейчас не звучали ни в исполнении эльфов, ни произносимые Макпал).

По ходу разговора с «гостями», рука девицы предсказуемо была убрана с лапищи Бронкса, что только усилило его природную ненависть к одному конкретному длинноухому народу.

А также к его троим конкретным представителям, с которыми он сейчас был вынужден толкаться локтями на соседних стульях. Черти бы их взяли.

Отчасти успокоило Бронкса то, что под столом чья-то лишённая обуви и явно женская ступня уже привычно вторглась меж его коленями и, аккуратно надавив, принялась массировать его в одном деликатном месте.

Макпал при этом вид имела абсолютно серьёзный; смотрела на говорившего с ней дроу внимательно; и только вежливо кивала, периодически вставляя ответные фразы.

Изредка многозначительно стреляя глазами в сторону гнома.

- Ты смотри, какие вы там в своём дворце дохрена умные, - с нескрываемой досадой пробормотал себе под нос Бронкс, имея ввиду исключительно свою подругу.

Он и не предполагал, что к числу добродетелей высокой орчанки относятся не только её без сомнения ослепительная красота, вулканический темперамент и полное отсутствие того, что эти самые долбаные во все дыры эльфы зовут «психологическими комплексами».

Оказывается, новая подруга ещё и знала Эльфийский. Сам Бронкс, сколь ни пытался, осилить его так и не смог за целых пять лет. Несмотря на явную в том и животрепещущую (тогда) потребность.

К сожалению, его слова услышали и дроу (ну да, с такими-то лопухами на голове...) и явно приняли сказанное на свой счёт. Многозначительно пообещав Бронксу взглядом все возможные кары.

Ещё через какое-то время вначале ступня, принадлежавшая Макпал, исчезла с чресл Бронкса.

А затем, извинившись, орчанка холодно кивнула своему ушастому собеседнику и, встав из-за стола, решительно проследовала в сторону той самой умывальни. Где Бронкс сегодня уже имел счастье отметиться, во всех смыслах.

Сердце затопила нестерпимая обида.

Начать с того, что за Макпал в рукомойню пошёл один из дроу.