Гарем и лёгкость. Книга от депрессии

Она тихонько фыркнула, сдерживая смешок, и произнесла:

- Весьма рада помочь сохранению твоей самооценки.

Последнего слова Бронкс ранее не встречал, но о смысле его в целом догадался:

- Тут не о сохранении речь. О многократном её преумножении говорить уместно, - полыхнувший жирным зелёным всполохом артефакт бесстрастно подтвердил искренность его заявления.

По совести говоря, одну мысль, пришедшую в голову прямо сейчас, он от себя гнал вот уж несколько лет как.

Посещала его время от времени идея плюнуть на все прелести разгульного образа жизни – и наконец жениться.

Но с бухты-барахты такие дела не делаются, это Бронкс тоже понимал хорошо. И самым первым пунктом, который надлежало решить в списке матримониальных намерений, была персоналия кандидатки на такую почетную роль.

Происходивший родом из совсем других земель (и формально даже подданным Орк-ленда не являясь), до того, как осесть тут, Бронкс именно этими категориями и мыслил.

Жизнь в Орк-ленде же за относительно недолгое время переменила его мировоззрение столь глубоко, что он и сам себе в этом признаться боялся.

Он отлично помнил супружниц всей своей многочисленной старшей родни мужского пола, включая дядьев, отца, старших родных братьев, старших двоюродных братьев...

Это в массе своей были достаточно утомлённые жизнью женщины, особенно после десяти-пятнадцати лет брака. Жена, с которой живёшь долго, способна и работу по дому тянуть, и в жизни мужа поддерживать, и детей воспитывать, и ещё на много что способна.

Не способна она уже только на одно: зажигать в сердце мужа тот самый огонь, что и пятнадцать лет тому. Просто потому, что всё в этой жизни приедается. А уж одна и та же женщина, да после такого многократного и многолетнего употребления… (справедливости ради, эту крамольную мысль Бронкс от себя старательно и регулярно пытался гонять прочь, не позволяя закрепиться в душе потребительскому к будущей жене отношению).

А ведь только в Орк-ленде он увидел истинную свободу, достижимую любым представителем мужского рода, при том условии, что вокруг есть правильно воспитанные женщины.

Местная религия прямо разрешала многоженство.

У себя на родине он и помыслить о подобном не мог. Здесь же, во-первых, оформилось его окончательное неприятие женщин собственного племени в качестве даже временных спутниц, не говоря уж о кандидатке в жёны – и это с одной стороны.