Аристократ. Книга 4. Печать Грязных Искусств

Тварь не пыталась меня сожрать или укусить, она лишь сжимала мощные мышцы, окутывая меня ими всё плотнее.

Из её рта опять вырвался оглушающий стрёкот, будто в адской трубе расплодились полчища сверчков.

Но звук — не самое паршивое.

Весь ужас я осознал, когда из пасти пещерной твари действительно полезли тысячи насекомых. Жуки размером с крыс, а может, это крысы такие, похожие на жуков…

Они высыпали скопом.

Хлынули из пасти, как бешеные, вспыхнули мерцаньем кодо и поползли. Лицо, руки, ноги — они достали везде. Забирались под одежду, носились по коже и жалили.

Я не сразу понял, что жалят они не просто так, а используют парализующие эрги. Совсем мелкие, почти незаметные, но это если атаковать по одному. Они же нападали десятками, будто сговорившись в момент атаки.

Треск вокруг стоял невыносимый. Я изо всех сил пытался выползти из-под матери этих жуков, а те всё лезли и лезли из неё.

— Дарт! Сюда-а-а! — опять заревел Хинниган, уже где-то совсем далеко.

Или это мне так показалось, потому что шумело в ушах.

Не знаю, что в это время творилось с парнями, как они отбивались, и отбивались ли вообще. Тело бесформенного червя сжимало меня всё сильнее и не давало ни оглядеться, ни освободиться.

Онемевшими пальцами я перехватил меч обратным хватом и всадил остриё сбоку — туда, где по моим расчётам должно быть ухо у этой беззубой трубы. Я надеялся, что именно там нет брони.

Удар.

Звон.

Следом — скрежет металла, вонзающегося между твёрдыми пластинами чешуи.

Червь задрожал, зашевелился, ослабил хватку. Пасть перед моим лицом распахнулась шире, и жуки поползли обратно, в лоно матери, что их породила.

Червь сделал мощный вдох, будто всасывая жуков в себя, собирая их с пола.

Я нашёл в себе силы провернуть меч в теле твари и вонзить клинок до самой гарды, потом резким движением вытащил меч до острия и вернул обратно, в ту же рану. После чего резанул вверх, отчаянным рывком клинка.

Руку залило чужой тёплой кровью, беззубый зев начал сужаться, пока не сомкнулся полностью.

Кодо не использовал.

Только меч и силу собственных мышц.

Не знаю, сколько раз я вынимал и вонзал клинок, наносил удары снова и снова, ковырял в теле червя дыру. Оттуда хлестала кровь, уже горячая, тёмно-красная, густая, как сироп. Одежда пропиталась влагой, прилипла к телу, а я всё не унимался.