Аристократ. Книга 4. Печать Грязных Искусств

Тадеуш тем временем продолжал:

— Клянись, что сделаешь всё, чтобы выстоять против искушений тела, чувств, духа и веры, которым тебя подвергнут.

— Клянусь, патриций. — Этот ответ дался мне уже проще.

Император кивнул и занёс над моей головой кинжал.

По спине пронёсся холодок, но я сразу себя успокоил — слишком много свидетелей для убийства. Тадеуш ведь ещё не выжил из ума.

— Клянись с достоинством встретить смерть, если таковое случится, — произнёс он глухим голосом. — Клянись стать патрицием рода Рингов, если выдержишь все испытания.

Не знаю почему, но его слова вызвали во мне дрожь.

Я поднял голову и посмотрел императору в глаза.

— Клянусь, патриций.

Он прищурился и опустил кинжал.

Руку пронзила короткая боль — заточенная слоновая кость резанула по коже. Белый клинок с моей кровью опустился в кубок.

— Испей до дна вино сие, наследник. В честь клятв, что ты дал роду Рингов. Если те клятвы будут нарушены, тебя ждёт немедленная казнь, и ты примешь её со смирением.

Я нахмурился.

Хитрый говнюк. Про казнь он не говорил ни Георгу, ни Матиасу. Он надеется, что никто не заметит, что ли?

Повисла напряжённая тишина.

Судя по реакции тех, кто находился в зале, этому дополнению в клятве, правда, не придали значения. Все ждали только моего согласия.

Губы Тадеуша тронула довольная улыбка.

Он повторил громче:

— Испей до дна вино сие, наследник!

Десятки ждущих глаз уставились на меня. Даже Ребекка смотрела не отрываясь.

Я поднёс кубок к губам, ещё раз принюхался, потом тихо выдохнул и залил в себя вино в несколько крупных глотков.

По языку прокатилась вязкая терпкость, вызывающая только одно желание — поморщиться. Как только император забрал у меня пустой кубок, зал оглушили всеобщие рукоплескания.

Начало испытаниям Четырёх Искушений было положено.

Трое наследников официально вступили в борьбу за главенство над родом Рингов и, судя по клятвам, больше могли рассчитывать на смерть, нежели на статус патриция.

Мы наконец поднялись с колен.

Солдаты Ховарда быстро убрали с пола подушки и кубки. Тадеуш сел на место, а Ребекка снова вышла на середину зала.

— Наследники, прошу внимания, — сказал она. — Участвовать в ритуалах Четырёх Искушений имеют право и двое ваших помощников. Пусть они подойдут.

Ко мне незамедлительно направились Дарт и Хинниган. К Матиасу — его крепыши-матросы. А вот к Георгу подошёл только один человек — его отец Фердинанд.

Если честно, я даже удивился.