Аристократ. Книга 4. Печать Грязных Искусств

То ли в знак протеста, то ли для демонстрации презрения непрошеным гостям, то ли из-за траура по погибшим солдатам имперской армии.

На каждом автокэбе развивались флаги с буйволом и флаги свободного Хэдшира. Кортеж Орривана медленно проехал мимо центральных площадей и свернул на дорогу, ведущую к императорскому дворцу.

Раньше я видел его только издали, по праздникам и во время парада, когда открывались огромные въездные ворота.

У дворца даже трава казалась ярче и сочнее, вода в фонтанах — свежее и чище, статуи и обелиски — прекраснее, а сам дворец с башнями, колоннами и витражами воспринимался мной чем-то вроде вместилища для богов.

Теперь же я сам направлялся туда, да ещё и в роли принца.

Забавно.

Кто б сказал мне об этом полгода назад, когда я прозябал на должности стажёра, жил в трущобах Речного квартала и подыхал от овеума в своей подвальной лаборатории.

Колонна машин миновала ворота, проехала мимо двух искусственных озёр, десятков скульптур и фонтанов, пышных парков и розариев, мостиков и крепостных зданий.

Вокруг было так красиво, что я устал смотреть на всю эту роскошь, а мы всё ехали и ехали…

Наконец у главного входа во дворец автокэбы остановились.

Здесь гостей встречали отряды военных агентов, самых верных офицеров и самых натренированных солдат — это сразу бросалось в глаза.

— Пора поделиться своими победами, Теодор, — сказала мне Софи.

Я кивнул и достал из нагрудного кармана все три Печати. Протянул их на ладони.

Софи несколько секунд на них смотрела, потом осторожно, двумя пальцами, взяла Печать с вороном и убрала в дамскую сумочку.

На моей ладони осталась только Печать Рингов.

— Надевай, — прошептала Софи. — Лучше сделать это сейчас. Неизвестно, как отреагируют твоё тело и твой разум на мощь Печати Рингов.

Я сжал ладонь с перстнем в кулак, решаясь на очередной безумный шаг. Посмотрел в демонические глаза чёрного волхва, разжал кулак и быстро надел Печать на указательный палец правой руки…

Странно, но первую секунду я не ощутил ничего.

Никаких изменений.

Но уже в следующее мгновение огромные глаза Софи, её лицо и шляпка с поднятой вуалью, обивка салона и сиденье — всё, что я видел перед собой, расплылось в моём сознании.

Голову заполонили голоса и шумы, хохот, крики, звон и эхо. Палец занемел, а вместе с ним будто омертвела и вся рука до самого плеча.

В глаза потемнело.

— Как ты? Идти сможешь? Рэй, надо выходить… Рэй?..