Курьер

Овраг, по которому добирались сюда, значительно расширился возле выхода в пустыню, с которой и начиналась территория Луринии. Теперь его окаймляли обрывистые скалы. И слева, и справа мы были отрезаны от основных сил армии Заргина. Чтобы перебросить войска с соседнего участка требовалось более двух часов. Конница добиралась еще дольше, теряя время на поиски пологих склонов для лошадей.

— Враг вряд ли начнет наступление на наших рубежах, — успокаивал Лехан после утреннего совещания командного состава. — Если после прорыва они не стали расширять плацдарм, значит, это направление не является для них интересным.

Лейтенант сказал, что, скорее всего, прорыв был отвлекающим маневром.

— А ночью они зачем пожаловали? — поинтересовался Ермал, утром назначенный помощником командира.

— Еще один маневр, чтобы не допустить переброски людей с нашего участка на соседние. По данным разведки, там скопились большие силы противника.

— Кого тут перебрасывать? Новобранцев?

Нас, конечно, никто трогать не стал, зато только что прибывшим к полудню поступил новый приказ — их отправили на правый фланг.

Представляю, какой крюк пришлось сделать всадникам, чтобы выбраться из оврага. Затем на левый ушли почти все чародеи и сорок опытных бойцов пехоты. Полк, состоявший из новобранцев, снова был предоставлен сам себе. С нами оставались всего десяток ветеранов да один волшебник.

Как-то сразу стало неуютно. Захотелось переговорить с Ловкачом о тренировках для новичков, однако его вместе с другими взводными вызвал Прохан.

Вроде бы ничего особенного и не происходило, но напряженность буквально витала в воздухе. Даже аппетит куда-то пропал…

— Сарин, и давненько ты неподъемными булыжниками, словно яблоками, кидаешься? — Во время обеда ко мне подошел Ермал.

По сравнению с вчерашним вечером сегодня он выглядел задумчивым и почти не разговаривал.

— Силушкой меня боги не обидели. Правда, раньше я все больше молотом в кузне работал...

Недавний случай для меня самого стал полной неожиданностью. Сначала даже решил, что наткнулся на легкую породу, но утром мы пошли осматривать место, где упал камень.

Его попытался метнуть Ромас, однако булыжник не пролетел и десяти шагов. А ведь в момент броска я не ощущал особой ярости, как при атаке луринийцев.

— И ты все время был таким дюжим?

— Нет. В отрочестве вдруг ощутил, что могу поднять больше, чем другие, когда меня на лесоповале чуть деревом не привалило.

— Намного больше?

— Отец по мешку угля таскал, я — по два.