Курьер

Честно говоря, у меня в груди враз похолодело, но на ум пришли слова Лехана: «Главное — не позволять таким типам себя запугать. Пусть они тебя боятся».

— Не жмись ко мне, Резак. Чай не девка… — Я оттолкнул мужика так, что он впечатался в стенку.

— Разговорчики! — тут же прикрикнул сержант.

Он, наконец, закончил с писаниной и поднял глаза на нас.

— Кто такой? — Мужчина пристально взглянул на меня.

— Сарин Дюзан.

— Ты пришел первым — будешь старшим дозора. Задача — дежурить вдоль частокола до середины ночи. Следить, чтобы постовые на вышках не спали.

— Так точно.

— Выполняй.

На выходе я немного замешкался, не зная, как быть с Резаком, если тот вдруг примется за старое.

— Сарин, есть вопросы? — спросил сержант.

— Ага. Что делать, если они не будут подчиняться?

— Неповиновение старшему в военное время карается очень строго, вплоть до смертной казни.

— Понятно.

Мы вышли на свежий воздух.

— Если хочешь жить, сосунок, забудь, что говорил этот служака. — Белобрысый снова оказался рядом, лезвие ножа уперлось в мой бок. — Главный здесь я. Уразумел?

— Ага. — Я хорошо помнил, что говорил Ловкач об этом типе, но принимать условия бандита не собирался.

— То-то, пацан. Значит так, — он сделал шаг назад, — ходить вдоль забора вы будете вдвоем, если кто подвалит из начальства, скажите, я по нужде отошел, если…

В это время донесся скрип незакрепленной ставни, я округлил глаза, словно увидел кого-то за спиной собеседника.

— Что за шум?! — В дверях показался сержант.

— Неповиновение с применением оружия, — кивнул я в сторону белобрысого.

Нож лежал рядом с негодяем.

— Подробности?

— Он хотел отменить ваш приказ и назначил себя старшим дозора.

— Это правда? — Сержант посмотрел на третьего дозорного.

— Да, — нерешительно произнес тот.

— Молодцом, — похвалил меня служивый.

— Ага.

— Да не «ага», а «рад стараться», — устало вздохнул военный. — Хорошо, начинай патрулирование. Третий подойдет через пару минут.

Командир роты вытащил свисток и подал сигнал. Через полминуты к караулке явились три бойца. Двое поволокли Резака, а третий помчался в казарму.

— Думаешь, он не будет мстить? — спросил меня напарник, во взгляде которого читался животный страх.

— Пусть пробует, если зубов не жалко.