Курьер

А на самом деле…

Присмотревшись внимательней, заметил маленькие дырочки в тулье. Хотел посмотреть поближе, но Ловкач приложил палец к губам, давая понять, что другим об этом знать не стоит.

— Неужели все лгуны прикрывают рот? — Я решил вернуться к прерванной теме.

— Большинство.

— Надо же! И ты можешь сразу вычислить обманщика?

— Смотря с кем общаться. Некоторые умеют врать не только языком. Их раскусить сложнее.

— А меня этому научишь?

— Тебе сейчас важнее осваивать другую науку. На войну идем, а там главное — выжить.

К месту стоянки до заката мы добраться успели. Всех построили в колонну по двое и начали пропускать через ворота забора, выстроенного из заостренных бревен. На входе стоял неказистый мужичок, который внимательно рассматривал каждого.

— Зря стараешься, Толин, — подошел к нему один из капралов, — тут большинство из тюрем, а их еще до суда проверяют.

— То-то я гляжу, ни одного всплеска, — расслабился встречающий.

— Что еще за всплески? — спросил я Ловкача.

— Магия.

Это — волшебник. Он ищет среди нас себе подобных, а капрал ему объяснил, почему тут чародеев нет.

— И почему?

— Их в других тюрьмах держат. Отдельно от обычных преступников.

— Эй ты! — неожиданно вскрикнул Толин. — Ко мне.

Шедший за мной Алерх направился к чародею, но вскоре вернулся.

— Не повезло, два джокера мне на руки, — пробормотал он. — Способностей к колдовству у меня нет.

По-видимому, не нашлось их и у других бойцов. Больше чародей так и не вызвал к себе никого.

За оградой оказалось три небольших строения, где разместилось начальство.

Нас оставили под открытым небом. Тех, кто не участвовал в беспорядках возле озера, накормили и напоили. Бунтовщиков же голодными поставили в ночной дозор. Надо было видеть, какими взглядами они провожали Черепа.

— Спим по очереди, — распорядился Ловкач, поправляя шляпу. — Сначала дежурят братья и Корсун, потом я и Сарин, под утро — Алерх и Димис. Если что, первым будить меня.

На барже наш негласный командир дежурил по ночам сам, а в светлое время суток отсыпался.

Дневной поход заставил изменить распорядок.

— У-у-ух, может, не стоит? Мы же почти солдаты, причем — свои. Разве они посмеют? — Толстяк, который чуть не заснул во время ужина, расстроился больше других.

— Если надеешься выжить, делай, что говорят старшие. Уснете во время дежурства — выгоню из отряда, и сами потом разбирайтесь с болтами и черепами.

— Да я ничего…

Утром добровольцев разбили по подразделениям.