Курьер

Нас пока обходили стороной, спасали торчавший из нагрудного кармана пропуск и кокошник. Хотя пара человек, проходя мимо, намекнули на скорую встречу.

— Будешь возвращаться от хозяина, иди по Серебряному проспекту. Обещаю — мы тебя не сразу убьем, — напутствовал щербатый тип с татуировкой на щеке в виде паука.

Другой тип оказался более милостив. Он пообещал, что на улице Нищих жизнь мне оставят в обмен на две любые конечности по выбору.

Шарель вцепилась в мою руку и не отходила ни на шаг. Когда мы приблизились к похожему на гору зданию, подумал — добрались, нам пока не попадались дома выше этого.

— Чужакам в храм Гороледы вход воспрещен.

— А разве господин Серхер проживает не здесь?

— Тебе еще пять кварталов по улице Горбатых, — указал направление стражник.

— Представляешь, у них целый храм воздвигнут в честь всего одного бога, — сказал я, лишь бы нарушить напряженное молчание.

Не ожидал, что окажусь в ситуации, когда захочется услышать ее болтовню.

— Я до сегодняшнего дня видел храмы, посвященные либо светлым, либо темным богам. Но чтобы всего одному... Выходит, тут молятся лишь Гороледе? А другие? Они ведь и обидеться могут, как думаешь?

В ответ — ни звука.

Мы двинулись дальше, но я продолжал оглядываться на необычное сооружение.

— Ты бы лучше вперед смотрел, — наконец нарушила молчание спутница.

Вскоре наш путь перегородила банда горбатых мужичков.

— А ну, погодь, парень! — остановил белобрысый тип, единственный среди подельников, имевший опрятный вид.

— Мы спешим.

— Мое дело много времени не отнимет. Ты к господину Серхеру, да продлит его годы благословенный Гороледа?

— Да. По очень важному и срочному делу. — На всякий случай я прикоснулся рукой к пропуску.

— Отдай мне топор. На обратной дороге он тебе все равно не поможет. А мы тебе за это деревянную статую на могилку поставим. В полный рост, слово даю.

От его предложения похолодело в груди.

— Извини, приятель, с удовольствием бы отдал, но на оружии лежит страшное заклятие. Любого другого топор убьет за три дня, — на ходу придумал я.

— Тогда тем более. У меня есть, кому подбросить эту вещицу, — огорошил проситель.

— Я же сказал — нет! — пришлось повысить голос.

— А зря. Теперь, когда подохнешь, никто и ведать не будет, где твои кости гниют.

Нас неохотно пропустили вперед.

Из головы не выходили мрачные мысли.