Кольцо предательства

Вместо этого он чуть повернул голову в сторону Миры и обратился к ней:

— Позволите взглянуть, мисс? — Мира нервно сглотнула и коротко кивнула. — Благодарю, — Мира только слышала неторопливый шелест страниц. Совсем как тогда с Ридом. Только в этот раз она переживала куда сильнее. — Так вот из-за чего Берц так кривлял меня и орал, чтобы тащили всё «отличное от чёрного. И белого», — Мира украдкой подняла взгляд, и увидела лёгкую ухмылку на губах квартермейстера. Он даже паузу скопировал в точности. У бедного Берца забегали глаза, и он затаил дыхание.

— Очень красивые рисунки, мисс, — в груди полыхнуло от смущения. Раздались шаги, и Мира увидела протянутый альбом. — Берц, — прозвучало гораздо резче, чем он до этого обращался, — метнись-ка в мою каюту, там набор письменных принадлежностей: выбери оттуда карандаши, надеюсь, отличишь их от всего остального, и бегом тащи сюда. У тебя тридцать секунд. Пятнадцать уже прошло.

— Слушаюсь! — и Берц побежал на удивление быстро для своего телосложения.

— Вот в чём я с ним согласен, так это в том, что вам они будут нужнее.

Приятного вечера, — Мира снова подняла взгляд, почувствовав, что иначе поведёт себя невежливо. Квартермейстер чуть поклонился головой.

— Спасибо большое, сэр! — она поблагодарила уже куда смелее. Всё-таки бояться человека, который сделал подобный щедрый жест, с её стороны было бы некрасивым. Тот улыбнулся краешком губ и покинул их уютную компанию. Все тут же расслабленно выдохнули.

— Кажется, нам сегодня влетит, — Аки закусила губу.

— За что? — Мира встревоженно оглянулась.

— Ну, видишь ли, — Лохар почесал затылок, — тут даже орк заметит, как ты чуть ли не тряслась от страха. Сразу понятно — нас наслушалась. Это для нас он — страшный злой офицер, а ты-то гостья, тебе бояться нечего. Но мы, честно говоря, как-то не подумали об этом, когда описывали его, — он нервно улыбнулся, — вот нам сегодня и будут объяснять, насколько мы были неправы.

Тут раздался топот, и показался нервный, весь взъерошенный Берц.

— Я успел?

Снова раздался хохот.

— Эй, полегче, старина, ты так карандаши сломаешь, — сквозь смех заметил самый младший из гномов. Берц неожиданно приосанился.

— Ша, шпана, теперь я тут самый старший, — и он резко стих, — он же ушёл, да? — едва ли не прошептал с испуганным взглядом, но потом засмеялся.

У Миры уже першило горло от того, сколько она уже смеялась за этот вечер. Да и щёки побаливали.

— Белка! — послышался голос Рида, и Мира дёрнулась.