Грандиозная битва за Грааль!

Послышался писк, хруст, его тело обмякло, и я с силой бросил его в толпу тварей, сбивая нескольких с ног. Взмахнул мечом, разрубая пополам зверей, вцепившихся в икры, но сразу же почувствовал острую боль в бедре. Схватил виновника за шею, вновь сжимая до хруста костей, однако другая особь тут же подпрыгнула и со злостью впилась в кисть…

Интенсивный бой продолжался. Я двигался, не останавливаясь ни на секунду, увертливо скакал меж деревьев, но никак не мог избежать всех атак.

Меня кусали, царапали, рвали на кусочки.

Один волк уловчился запрыгнуть на голову и вырвать клок волос. Другой, взобравшись на плечи, вцепился в ухо и рывком оторвал его добрую половину.

Кровь, смешавшись с потом, ручьями стекала по моему телу. Руки были сплошь исцарапаны, на ноги было просто больно смотреть.

Однако я не чувствовал боли, вместо нее ощущая ударивший в голову адреналин.

Чем дольше я сражался, чем больше убивал, тем лишь сильнее раззадоривалась текущая по моим жилам кровь. За каждый укус, за каждую царапину на моем теле, волки платили собственной жизнью.

Воистину, то была односторонняя битва, подобная противостоянию людей Голиафу. И голиафом был я.

У своры диких зверей, не способных координировать свои движения и сражаться, как единое целое, не было и шанса. Они не блистали особым интеллектом и просто сломя в голову бросались в бой, нисколько не заботясь о своей собственной жизни.

Через пять минут сражение подошло к концу.

Ударом щита я из остатков сил оглушил последнего волка и взмахом меча отделил его голову от тела, и рухнул на колени.

Израненный, с ног до головы покрытый сотнями укусами и ранами, лишенными кусков плоти, я некоторое время стоял на коленях, в окружении полсотни трупов. Грудь тяжело вздымалась, расширенные зрачки метались по сторонам.

Ударом щита я из остатков сил оглушил последнего волка и взмахом меча отделил его голову от тела, и рухнул на колени. Израненный, с ног до головы покрытый сотнями укусами и ранами, лишенными кусков плоти, я некоторое время стоял на коленях, в окружении полсотни трупов.

Грудь тяжело вздымалась, расширенные зрачки метались по сторонам.

Когда мозг осознал, что угроза миновала, медленно, постепенно, начал отходить адреналин, уступая место разгорающейся по всему телу невыносимой жгучей боли.

Я с трудом встал, и упираясь о меч, как о трость, внимательно осмотрелся. Вокруг разверзлось настоящие чистилище ада. Месиво из окровавленных внутренностей и разрубленных пополам тел.