Дом Воспоминаний

– Да, я скорее мёртв, чем жив.

– Хочешь пойдём ко мне – я обработаю твои раны. Мама придёт только вечером, а папе будет не до нас.

– С радостью!

Они двинулись в сторону центра, проходя парикмахерские, почту и небольшой рынок. Едва пожелтевшие листья украшали кроны деревьев, слышались птичьи трели, шелестела ярко-зелёная трава. Маршалл и Элеанор говорили о всякой ерунде: школе, фильмах, играх. Люди провожали их беспокойным взглядом, некоторые осуждающе качали головой – вид мальчика не внушал доверия.

Наконец, они подошли к дому девочки.

– Элли, это ты, дорогая? – послышался громкий голос Кихи.

– Да.

– Я сейчас выйду.

– Не надо, не хочу отрывать тебя от работы!

– Должен же я обнять свою дочурку.

Стоит ли говорить, какого было удивление Кихи, когда он увидел Марша.

– Это ещё кто? – спросил он вместо приветствия.

– Папа, это Маршалл, на него напали хулиганы, я помогла ему сбежать, – бойко ответила Элеанор.

– Здравствуйте, – смущённо сказал мальчик.

– Ну, привет, – нервно улыбнулся Кихи, от него несло вином.

– Я хочу помочь ему обработать раны, ты ведь не против?

– Нет, детка, что ты. Ну я пошёл, ты ведь знаешь – мне нужно работать.

– Папочка, ты лучший!

– Спасибо, – сказал он и пошёл обратно в свою комнату.

Элли отправила парня в ванную – умыть лицо, а сама пошла за аптечкой.

Лицо Марша было уже чистым, когда девушка вошла в ванную. Элеанор помогла ему вытереться, затем взяла перекись водорода и ватный диск.

– Жечь не будет? – спросил Маршалл.

– Испугался? – ухмыльнулась она.

– Просто не люблю это ощущение.

– Не будет, расслабься.

“И правда – не жжёт, точнее почти не жжёт, но это намного лучше спирта”, – подумал он.

Элли нанесла завершающие штрихи зелёнки, оторвала бинт и сделала компресс для глаза.

– Подержи так – минут пять, – сказала она, передавая мальчику повязку, смоченную водой.

– У тебя здорово получается. Где ты научилась всем этим штукам?

– Когда была помладше, часто падала. Мама поздно возвращалась с работы –чтобы я каждый раз её не ждала, она показала мне как обрабатывать раны.

– Ты молодец, сколько тебе тогда было?

– А, пустяки, семь.

– Семь – и ты говоришь пустяки! Меня чуть ли не за ручку в таком возрасте водили.