Погонщик мифрилового дракона

Потому срочно собираюсь и пулей в штаб полка, такой же блиндаж как у нас. По пути раздумываю, где и чего накосячил, раз самое высокое полковое начальство меня лицезреть желает. Неужели нагоняй за повреждённый самолёт? Так, Батя был на полосе, когда я плюхнулся, едва шасси не подломив.

- Молодец, что сам целый и машину спас. Впредь тебе наука будет, - вот всё что он сказал мне тогда. Ну, да, ещё и подзатыльник врезал, но не сильно, по-отечески. Так что наказание я тогда получил, а дважды Батя никого не наказывает.

Может всё же за документацию? Подзапустил я её, если честно. Но опять же, это не столь срочное дело, чтобы вот так выдёргивать.

Так продолжая пребывать в неведении, сбежал вниз по бревенчатым ступенькам штабного блиндажа. И далее, переходя на строевой шаг, докладываю, - старший лейтенант Котёночкин по вашему приказанию прибыл! - А что вы хотели, у Бати три «шпалы» на петлицах, что значит подполковник. И субординацию никто не отменял. Это мы только там у себя в эскадрилье Петя-Вася общаемся.

Здесь же надо всё по уставу, во избежание, так сказать.

И как же я, прав оказался. Едва мои глаза привыкли к тусклому освещению керосиновой лампы, то чуть челюсть не уронил. Над расстеленной на столе командирской картой, помимо Бати склонилось ещё три человека. Два полковника, танкист и пехотинец, а у третьего три звёздочки на петлицах. Генерал-лейтенант! И что они здесь делают? А главное, я зачем им понадобился? Это же уровень штаба фронта, не меньше. Меж тем эта троица, после моего столь громкого явления, дружно уставились на меня.

- Это и есть ваш герой? - скептически оглядев меня, спросил генерал.

- Так точно, он самый, заместитель командира эскадрильи, пять сбитых лично, при этом его группа не потеряла ни одного прикрываемого самолёта, - отвечает мой комполка, - и для предстоящего задания лучшей кандидатуры не найти. Зрение такое, что орлы завидуют, противника раньше всех замечает.

- Надо же, а по виду пацан-пацаном.

А вот чего я терпеть не могу, когда меня за пацана принимают.

Да, я рыжий, да конопатый и выгляжу молодо. Но я опытный лётчик и воюю с первого дня. И даже правительственную награду имею. Потому, не удержался и грубо нарушаю субординацию.

- По нынешним меркам я уже старик, товарищ генерал-лейтенант, - и чуть напрягся, ожидая разнос, но его не последовало.

- Это так, - вступился за меня Батя, - большинство лётчиков в его эскадрилье сержанты, которым ещё и двадцати нет.