Погонщик мифрилового дракона

И ведь помогло! Точно, может быть даже и так. - Знаешь, в том мире у нас была одна империя, которая много столетий существовала в благостном одиночестве. И её так же прикрывали высокие горы, дикие леса и безбрежный океан. Даже агрессивных соседей не было, чего волноваться, спешить развиваться, если природа и так щедра? Но вот однажды к ним приплыли другие люди, которые жили в куда боле скудных условиях и пусть вынуждено, но развивали науки, технологии. Пришло время, и они сумели построить корабли способные пересечь океан.

Правда, вели они себя очень дружелюбно, потому не встревожили хозяев. Вот только за ними последовали другие и в большем количестве. Этих гостей уже было куда больше, у них было непостижимое для хозяев оружие и они готовы были убивать. Только за то, что у аборигенов был другой цвет кожи, другой язык, другие верования. Хотя это был только повод. На самом деле, им нужны были земля, золото и прочие богатства. Вот я и думаю, не для того меня сюда забросила судьба, или кто там, чтобы встряхнуть ваше сонное болото?

Кажется, я опять начал заводиться, но иначе уже не мог, - вот скажи мне, моя королева, почему в твою царственную голову доселе не приходила мысль заглянуть за пределы империи, хотя бы из любопытства? Что за инфантильность такая? Ведь именно на тебе ответственность за всех, кто доверился тебе.

- Мой муж пытался пересечь высокие горы и погиб под лавиной. После этого я запретила все экспедиции, - сухо сказала королева. Тон не предвещал для меня ничего хорошего, но затем она несколько смягчилась, - но ты прав, мы слишком долго пребывали в полусонном состоянии.

- Прости, не знал, - смутился я, но королева вдруг как ребёнок подтянула коленки к подбородку и горько, безутешно заплакала.

- Ты бы только знал, только знал, Володька, - доносилось сквозь всхлипы, - как же это тяжело быть всё время мудрой, благоразумной, мужественной, особенно когда в огне дракона гибнут твои подданные, а ты ничем, ничем не можешь помочь.

Ощущая себя абсолютной скотиной, тотчас сажусь рядом, прижимаю это девочку к себе, глажу по волосам, шепчу слова утешения. И конечно, целую: лоб, мокрые щёки, нос, ушки. Также не забываю о покаянных словах.

Ох, и чего я там только не наговори. Называл себя солдафоном, мужланом, чурбаном неотёсанным и прочее, прочее. А когда дошёл до того, что я пока ещё зверь, хоть и в эльфийском обличии, королева вдруг оживилась.