Продавец королевств

– С тех самых, Бао! С тех самых! – Жестом прожженного ковбоя из малобюджетных спагетти-вестернов внештатный агент Токийской товарной биржи и еще пары десятков организаций со скучными, ничего не значащими именами поправил сползшую на глаза видавшую виды соломенную шляпу и многозначительно подмигнул.

– По-моему, ты уже выпил на свою десятку, и сейчас…

Просчитав намерения бармена и его дальнейшие поступки, посетитель, к слову, единственный за сегодняшнее утро, чуть отодвинулся от стойки и с подозрением, густо политым ехидством напополам с опаской, спросил:

– Неужели ты посмеешь ударить и выкинуть на эту чертову жару своего единственного друга, который, между прочим, на ногах еще с прошлого дня? Неужели твое черствое сердце не в состоянии налить страждущему еще хоть пару пальцев виски, не беря в голову какие-то меркантильные бумажки? Тем более что только я! – Опасно покачиваясь на барном стуле, Сэмми ткнул себе пальцем куда-то в заросли волос, торчащие сквозь расстегнутый минимум на три, а то и на четыре пуговицы ворот.

Бармен, внимательно взвесивший взглядом «клиента», имевшего долги в половине баров портов Южно-Китайского моря и отличавшегося буквально неприличной длиной языка и феноменальным чутьем на слухи и разного рода «жареные» факты, медленно, как будто нехотя свернул голову пробке и уже практически поднес горлышко к стоящему на салфетке «роксу» с уже полностью растаявшим льдом, как вдруг бокал накрыла ладонь Сэмми.

– Бао, старый пройдоха! Неужели ты будешь травить меня этой гадостью, которую ты выдаешь за американский виски? – Подмигнув немного опешившему от такой наглости хозяину заведения, пройдоха «трагическим таинственным шепотом», не снижая, впрочем, громкости, произнес: – Все же знают, из чего ты его гонишь в той развалюхе на заднем дворе. Хотя бы постыдился!

Убрав руку с бокала и с гордым независимым видом оттолкнувшись от стойки, Сэмми Слизняк, он же Джо Гадюка, он же Мутный Сэм, он же «та самая старая задница с длинным языком», размашисто перекрестился и во всеуслышание выдал:

– Господом нашим Иисусом Христом клянусь, что уста мои откроются только после божественного нектара как минимум пятилетней выдержки!

В ответ на такое вот бармен опасно сощурился и запустил руку куда-то в глубины стойки, обшитой видавшими виды пошарпанными панелями из чего-то, выданного строителями за мореный дуб.