Продавец королевств

– Перси и ланиты ее хоть и прелестны на вид, и округлы, да только яд гнилостный скрывают! – Взвыв еще более заунывнее, святоша ткнул указующим перстом в Селес и чуть ли не провизжал: – Лоно ее червями полно, и святотатство…

Что в дальнейшем хотел сказать этот долгорясый самоубийца, на которого волком, да что там волком – у уничтоженного недавно Высшего демона взгляд был более всепрощающ и добр, – смотрела вышеозначенная эльфийка и присутствующие при этом длинноухие сородичи, узнать не удалось. Сделав несколько шагов вперед, командир наемников с усилием поднял святошу за шиворот и пристально посмотрел в его лицо расфокусированным безумным взглядом почему-то смеющихся зрачков.

Как по-другому назвать ЭТО, мельком увидевшая изображения двух веселых смайликов на линзах иномирянина личная помощница Селес и по совместительству бывшая шпионка одного из эльфийских родов просто не придумала. И не потому что в ее сто сорок лет у нее было плохо с воображением или со словарным запасом.

– Слышь, Чебурашка, я тебя сейчас такой помидорой сделаю, что Владимир Ильич лично место в мавзолее уступит! – Произнесенную наемником фразу, явно являвшуюся началом молитвы какому-то темному богу, а может, и цитатой из Запретного Кодекса Запределья, присутствующие просто не поняли, но целительное встряхивание и вкрадчивый голос все же сделали свое доброе дело – святоша пару раз дернулся, обмочился и наконец-то добрался до сути своего появления:

– Отлучение!

Вошедший в шатер некромант Секрес, старый и древний колдун, прекрасно помнящий, чем такие слова заканчиваются для наделенных властью и могуществом персон, заскрипел от злости зубами и сжал пальцами рукоятку по волшебству возникшего в них серпа.

– Не успел! – тихонько простонал второй по силе, но первый по опыту чародей армии, кляня про себя на куче известных ему мертвых языков собственный возраст, не давший вовремя зарезать святош. Конечно, мага смерти потом ловили бы, для того чтобы предать суду, несмотря ни на какие прежние заслуги… Но уходить от погони, гнева небес и закона старику было бы далеко не впервой.

А сейчас он потерял надежду на то, что в мире, полном зла, насилия, хаоса и чуть ли не постоянной междоусобной борьбы за власть, появится относительно спокойный уголок, где можно будет спокойно коротать век. Или два. А лучше бы десять.

Ведь тому, чье ремесло безоговорочно относится к темным искусствам, получится хорошо устроиться лишь при владыке, и самом не чуждом запретных сил.