Серебряный. Отголоски судьбы

Камни, камни, камни, голубые цветы, озера – застывшие зеркала, в них отражалось небо, казавшееся еще ближе и реальнее, чем если поднять глаза и посмотреть вверх.

- Можешь пока полетать, дружище, - Дим как обычно похлопал летуна на мощной шее, поделился силой, награждая за верную службу. – Буду надеяться, что я правильно понял, где могу ее найти.

Не коридоры же дворца они имела в виду? Правда, эти необитаемые мрачные скалы тоже с трудом можно было назвать идеальным местом для встречи.

Однако еще сложнее было преодолеть мысль, что девушка, которую он ждет – дочь Талала Дайонте.

Наверное, прав был Аурино, сказав, что он всегда идет против течения. И вроде ведь даже не специально.

Димостэнис поднялся на ноги. Просто так сидеть и ждать было невыносимо. Он медленно обошел озера, свернул на узкую тропку, которая вела вверх к самому высокому зубцу скалы, поднялся и вышел к еще одному озеру. Самому крупному из всех, что здесь были. Воронка, образовавшаяся после извержения вулкана, не вмещала в себя весь объем воды, и она почти вертикально падала со скалы, разбиваясь на сотни тысяч брызг.

Могучий поток белой от пены воды разрезал склон хребта и с высоты свыше двух тысяч еров низвергался вниз грохочущим каскадом.

Дим обошел озеро и встал так, чтобы хорошо было видно падение воды в бездну. Бьющая энергия водопада плотными энергетическими нитями переплеталась с древней силой скал, создавая потоки такой мощи, что у него закружилась голова. Блеск этого могущества резал глаза и застилал разум.

Звенья многочисленных цепей цеплялись друг за друга, переплетаясь в бешеный поток неуправляемой энергии.

Даже на расстоянии человек чувствовал, как соединяясь с его сущностью, стихия звала к себе. Туда, где она правила бездонную вечность, будто приглашала сыграть с ней…

В самый безумный, самый последний раз. Или наоборот первый.

Димостэнис сделал шаг вперед. Сила опьяняла. Брызги падали на лицо, обдавая своим жаром, дразня.

Ветер ревел в ушах. Он знал, что должен был сейчас сделать - избавиться от тесной оболочки, в которой был вынужден существовать и стать тем, кем он был рожден.

Как заново родиться и жить. Только по-настоящему. Жизнью, которую он никогда не узнает, если сейчас не подчинится.

Он шагнул еще, раскинув руки и подставляя лицо ветру.

Нити игривым соблазном обвили запястья, уходя по коже, вливаясь в кровь, устремившись к груди. Хьярт пронзило.