Серебряный. Отголоски судьбы

Ты - отчаянно цепляющийся за свой трон и до дрожи в коленях боящийся его потерять. Потому что именно ты – не уверен ни в себе, ни в своих силах, ни в своих правах. Ты – прячущийся за моей спиной и оттуда грозящий Совету Пяти, с которым любой из твоих предшественников уже давно бы разобрался. Ты – благодаря мне усиливший свою власть и пользующийся моей силой. Что ты станешь делать, если меня не будет?

- Ты чересчур много возомнил о себе. Я дал тебе такую власть! И я тебя уничтожу.

Воронка ощерилась иглами, которые серебряными искрами стали расползаться по коже.

Аурино тоже не стал размениваться на пустые слова. Ударил одной из своих формул, вложив в нее силу всех четырех стихий. Он бил на поражение. Бил, зная, что ни один человек, даже имеющий дар, не сможет выстоять против такой мощи.

Время словно остановилось. Димостэнис отчетливо осознал его, вдруг ставшим замедленным, бег. Сила, прорезавшая воздух.

Формула Аурино замерла почти у самого лица, словно натолкнулась на щит, расползлась, сливаясь, исчезая в нем. По всей комнате разлился серебристый свет. Он шел от Дима, окутывая его, заполняя комнату вокруг.

- Серебряный!!! – яростно взревел император.

Димостэнис отчаянно боролся с самим собой. Дар, выпущенный им на свободу, пытался взять вверх, но он не хотел вновь уходить в небытие, не хотел вновь становиться слепым орудием.

- Ты знал?! Все эти ары знал об этом? - с возрастающей яростью спросил Димостэнис. – Ты знал! И скрывал от меня!

Спокойно смотрел на его мучения. На попытки справиться со своим неподатливым даром. На переживания, страдания, унижения!

А он верил! Все эти ары верил и служил. Не предавал, не обманывал, всегда был честен с Аурино, терпел его насмешки, порой даже грубость, и искренне считал, что тот это ценит.

Бешенство затопило все остальные чувства. Димостэнис ощущал его, словно вторую кожу, оно душило, заполняло кровь, выплескивалось наружу.Смешивалось с силами стихий, сминая его сопротивление и заполняя его.

Он перестал видеть комнату – лишь пространство, заполненное чистой энергией. Не нитями, не вязью формул, а одним полотном, в котором он даже не видел, а чувствовал всем своим существом человека, пытающегося разорвать это единство, пытающегося противостоять ему.