Серебряный. Отголоски судьбы

Дим успел затормозить. Выругался сквозь сжатые зубы, сел на траву и, помогая себе руками и ногами, заскользил вниз.

Напарник по несчастью лежал на дне оврага, раскинув руки, подставляя тело под потоки уже начавшего прогреваться воздуха.

- Твоя стихия – воздух? - догадался Дим.

- Да, - Ориф открыл глаза. Сейчас в них был отчетливо виден ободок бледно голубого цвета возле самого зрачка. – Иначе я так долго не продержал бы щит. У меня не самый сильный дар.

- Ты хорошо нас прикрыл, - Дим растянулся рядом, с блаженством даря покой измученному телу.

– Вроде оторвались. Не слышно шума погони.

- Граница. Сюда мюрдженцы не сунутся. Выпустят Диких.

- Диких?

- Прирученные волки. Их специально держат на всех пограничных постах. Они отлично умеют брать след, знают лес - опасные зверюги.

- Тогда надо убираться как можно дальше.

- Да.

Однако ни тот, ни другой не спешили вскочить на ноги и продолжить путь. Как бы ни была близка опасность – отдых был необходим.

Просто вытянуться всеми костями, мышцами, осмотреть раны, набраться немного сил, остудить голову.

- Как тебе удалось скрыть от конвоя наличие дара? Ведь шактов охраняют по-другому.

- Пришлось крутиться, - неоднозначно хмыкнул парень.

Он сел, прислонившись спиной к толстому бревну, лежавшему рядом.

- Один из стражей – мой старый приятель. Мы с ним частенько кости бросали. Он был должен мне кругленькую сумму. Вот и помог. Нас доставили в караулку двоих.

Тот другой был неодаренный, вот мой приятель, пока не разобрались, кто есть, кто отправил меня в другой корпус, вместо него, - он помолчал, а потом с самым невинным видом добавил: - видимо решил, что даже если долг отдать не успевает, поможет делом. Есть же на свете хорошие люди!

Дим хмыкнул.

- Или ты пообещал ему, что скажешь своим дружкам, кто тебе остался должен, и они бы вытрясли из него эти деньги. А так и он при своих, и тебя все равно в петлю.

Ориф захохотал и не стал отрицать предположение товарища.

- Я закрыл хьярт от внешних источников. Всего несколько дней я ничем не отличался от остальных заключенных. Это было не сложно.

Дим приложил руку к груди, где мучительно ныло. Его хьярт обессиленный и опустошенный сжался в болезненный комок и отдавал тупой болью каждый раз, когда он пробовал дотянуться до него. И больше никак не реагировал.

Как не вовремя его дар снова решил поиграть с ним в прятки.