Серебряный. Отголоски судьбы

Это было уже совсем невыносимым и он, закрыв дверь, покинул имение Пантерри.

Прохладный вечер ночи остудил пылающую голову. Приюты. Татуировки с треснутыми сердцами. Он и сам уже шел по этому следу. Зачем Пантерри говорить ему об этом? Тем более если они хранят такие тайны?

Дим кусая губы, смотрел в ночное небо. Хмыкнул. Отвлечь его, заставить бежать по новому следу, ища то, чего он даже не знает. В это время советники придумают какую-нибудь пакость и будут отстаивать утерянные позиции.

Если Пантерри на самом деле хочет записаться во временные союзники, то вынужден будет все рассказать здесь и сейчас.

Димостэнис резко развернулся и вновь пошел к дому. Только услышав четкие ответы на свои вопросы, он решит, насколько важны тайны, хранящиеся в этих приютах, и стоит ли бежать за ними сломя голову?

Дим легко нашел дорогу до кабинета, не стучась, распахнул дверь. Поначалу ему показалось, что комната пуста. Однако, пробежав помещение глазами еще раз, увидел светлую макушку советника торчащую из-за стола.

Насторожившись, он подошел ближе, обойдя мебель, и понял, что ошибся. Макушка принадлежала Ривэну Пантерри, который стоял на коленях рядом с распростертым телом своего отца.

Парень медленно поднял голову и посмотрел на вошедшего.

- Решил вернуться и проверить довел ли свое дело до конца?

- Ты это о чем? – холодно поинтересовался Димостэнис.

- Я зашел к нему через несколько мен после твоего ухода, а он уже лежал вот так.

Иланди выругался сквозь сжатые зубы. Бросил взгляд на стол.

Там все так же стояла бутылка вина, но уже не полная и слегка недопитый бокал. Сэй Пантерри, знали бы вы более тридцати аров назад, чем закончится для вас ваше же собственное гениальное изобретение.

Он распахнул окно, выбросил туда бокал и стал выливать содержимое сосуда.

- Избавляешься от улик? – Ривэн поднялся на ноги и глядел на него глазами полными ненависти.

Дим окинул мальчишку презрительным взглядом с головы до ног и вернул бутылку на место.

- О тебе забочусь, мальчик. Вдруг решишь запить свое горе, как твой почивший родитель, а заодно и прервать род Пантерри сегодняшней ночью.

Но если ты против – пожалуйста, угощайся.

- Как вы можете вести себя подобным образом?! Вы издеваетесь над смертью моего отца! Вы топчите мое горе! Ты его убил!

Димостэнис закатил глаза и тяжело выдохнув, пошел к дверям. Вряд ли в течение следующих сэтов наследник Пантерри придет в себя. Ему же некогда лечить истерики и вытирать сопли. Собственно, он и не обязан.