Серебряный. Отголоски судьбы

Кстати, откуда он у вас?

- У меня его нет.

- Тогда зачем вам лекарство против него?

- Чтобы спасти чью-то жизнь. Возможно твою.

Димостэнис фыркнул.

- Я его не пил.

Бриндан не удержался от ответной насмешки.

- Ты имеешь в виду ту настойку, которую я дал твоей сестре, чтобы она поила тебя? Это было всего лишь потогонное средство, чтобы выводить все последствия из твоего организма с небольшой добавкой успокоительных трав.

Дим даже не моргнул, про себя отметив, что несмотря на все дружелюбие и кажущуюся легкость общения, разговор предстоит тяжелый.

- Противоядие мы с Лауренте влили в тебя в первую же ночь, когда пришли к тебе. Правда, буду с тобой честен – помогло тебе не оно. Ни один шакт не выдержит столько времени, когда в его организм попадает этот яд.

- И что же мне помогло? Просветите?

- Твое серебро, - спокойно ответил Пантерри, вставая из-за стола. – И уже не в первый раз. Что-нибудь выпьешь? Вина? Бренди?

Дим отрицательно покачал головой.

- Надеюсь, не из-за опасений, что я могу тебя отравить?

- Вы надеюсь тоже, не думаете, что раз вы вдруг стали со мной откровенны, я без оглядки буду вам доверять?

Бриндан поставил на стол бутылку вина и два бокала.

- Кстати, из погребов вашего имения. Лауренте мне подарил. Я никогда не был против тебя, Димостэнис. Я всегда ждал, когда ты познаешь себя.

Дим едва сдержался, чтобы не рассмеяться советнику в лицо.

- Я знаю, - тем не менее продолжил целитель, - что ты ждешь от меня правду о своем даре. К сожалению, я мало что знаю. Только то, что он уникален и что, если пришел одаренный наделенный энергией Таллы, значит, миру это было надо. Мы целители, истинные, - не без некоторого снобизма уточнил Пантерри, - чувствуем суть стихий чуть сильнее, мы ближе к источнику мироздания, чем другие одаренные. Что же касается твоего дара, спроси у своего отца. Ведь именно он – Иланди.

- Что-то он не торопится длиться со мной секретами, – заметил Дим.

- Я не понимаю Лауренте. Он зачем-то держит свое слово, данное более двадцати аров назад.

Димостэнис несколько раз хлопнул в ладоши.

- Действительно, - едко проронил он, - что такое слово в нашей жизни? Честь. Верность. Долг. Когда есть деньги, могущество, всевластие.

Пантерри не отреагировал на его выпад. Он вообще сделал вид, что не заметил этого ехидного замечания.