Серебряный. Отголоски судьбы

- Скучаю по тебе, - тихо произнес мужчина, не глядя на нее, - каждую мену, каждое мгновение. Все время представляю, что я рядом с тобой. На берегу озера или на спине ярха. Тяжелее всего дома. Мне даже кажется, что я ощущаю твой запах и чувствую тебя.

- Дим, - прошептала Олайя. В ее голосе он явно услышал мольбу и тоску и только сейчас понял, что вся ее беспечность, беззаботная веселость, бравурность – маска. Которую она надела ради него. Поддерживая, скрывая тревогу, страх, горечь вынужденной разлуки.

- Ты самый настоящий ангел, - он поднял на нее глаза.

- Скажи мне, что скоро все закончится и вновь вернется на круги своя. Что я смогу опять видеть тебя каждый день, прятаться в твоих объятиях, чувствовать твои губы на своих.

- Так и будет, златовласка, - Димостэнис ободряюще улыбнулся, - еще чуть-чуть и начнется сезон дождей, а за ним придет Бал Цветов, а за ним храм Зелоса, где наши дороги навсегда соединятся, и мы всю жизнь будем идти рука об руку.

- Ради этого стоит еще немного подождать.

Олайя легко легко, едва касаясь, провела губами по его губам.

- Вот, - она протянула ему маленький шелковый мешочек. – Так тебе легче будет ощущать, что я рядом.

Дим потянул за шнуровку, вытаскивая длинную золотистую прядь.

- Спасибо, - прошептал он, чувствуя, как забилось сердце.

- И еще, - девушка вновь накинула на себя вуаль бравурности, - мне кажется, что кто-то совсем не отдыхает. Вы, когда спали в последний раз, сэй Иланди?

- Зачем тогда вот это? – подстраиваясь под ее тон, он указал на кружку.

Общение с ней придали сил и бодрости, и он решил, что перед тем как идти домой, надо заглянуть в штаб и еще раз поговорить с Клитом. Сон пока можно отложить.

- Кстати, Лала, хочу спросить тебя кое о чем.

- Да?

- В нашу первую встречу, когда ты врачевала меня, почему рана затянулась так легко?

Олайя вздохнула.

- Я сидела с тобой до самых рассветных сэтов. Постоянно направляя твои внутренние потоки по нужному пути, к тому же подпитывала тебя внешней энергией.

Димостэнис тяжело провел рукой по лицу.

- Я непроходимый тупица, Лала.

- Скорее - любимый мужчина.

- Очень надеюсь, что для тебя это не равнозначно.

На этот раз она засмеялась совсем искренне.

- А как ты сделала так, что моя рана стала неощутима для других целителей?

Взгляд, которым одарила его Олайя после этого вопроса, заставил его засомневаться в неравнозначности в ее голове двух выше озвученных понятий.

- Никак, милый, - ее тон стал похож больше на тот, каким разговаривают с детьми.