Холод 1

Да и чем я рисковал? Со своими способностями – ничем. Так что, можно сказать, деньги на халяву почти.

– По рукам, – сказал я. – Вы мне – два рубля, а я еду с вами.

На том и порешили. Ехать собирались послезавтра рано утром.

Вернувшись домой, я обрадовал Ефросинью, что деньги скоро будут.

– Работку кое-какую предложили мужики, – я прошёл в комнату и снял перевязь с саблей. – Так что, сегодня-завтра я у тебя тут поживу, ну и заплачу, разумеется, сколько скажешь.

– А, так тебя, небось, запрягли в Ветряки ехать? – догадалась она.

– Ох, чует моё сердце, ничем хорошим эта затея не закончится. И зачем с вольными бодаться?

Ефросинья сидела за прялкой и рукодельничала. Дети, как обычно, возились на полу.

– Староста говорит, что вряд ли до драки дойдёт, – передал я, что слышал, хотя и сам не был уверен в этом.

– Да брешет он! Вольные так просто смотреть на вас не будут. У них тоже самопалы имеются. А девок наших, может, и убили уже давно.

– За что? – я стянул с себя кафтан, оставшись в камзоле и рубахе, треуголку повесил на крючок над кроватью.

– Да помнится, Фрол с кем-то из ветряковцев поссорился в прошлом месяце. Может, отомстить решили. У ветряковцев на Фрола зуб. Он в ту сторону ездит лес рубить на продажу, чтоб не на барской земле. Из-за этого всё и началось. В общем, береги себя и на рожон не лезь.

– И не в таких передрягах бывал, – я вышел в горницу. – Надо чем помочь?

– Да ты отдыхай иди, – махнула рукой Фрося. – Сами управимся как-нибудь.

– Так что прикажешь, в постели валяться весь день? – рассмеялся я.

– Нет уж, возражения не принимаются.

***

Через день, как и было условлено, мы с мужиками отправились в село Ветряки. Выехали затемно. Народу собралось много: более десятка телег, да пятеро конных – городские парни, которых нанял Фрол. Эти выделялись на фоне крестьян: лица такие же мрачные, бородатые, а вот одежа их напоминала мою. Поверх же были надеты плащи, а не тулупы, как у селян. Все конные имели при себе пищали.

Я ехал в головной телеге вместе с кузнецом, старостой и четырьмя молодыми парнями, в числе которых был сын кузнеца.

И у отца, и у сына имелось по кремневому пистолету, заткнутому за кушаки, через плечо висели пороховницы. У старосты на коленях лежала ручница. Остальные же мужики в большинстве своём были вооружены кто вилами, кто топором. Толпа выглядела угрюмо, настрой у всех был боевой.

По пути меня снова стали расспрашивать, откуда я. Сказал, что из Ярска, а откуда иду – не могу открыть по некоторым причинам.