Холод 1

– Знаешь, я бы, пожалуй, тоже не отказался принять кровь Чёрного Бога. Всё равно я проклят. Мы, сноходцы, все прокляты богами. Всех нас ждёт лишь Бездна, пустота... Так чего терять-то? Не хочу тут подыхать. Лучше уж там, в Яви, на своей земле.

Я достал из сумки сосуд с пеплом и поставил на стол.

– Да это ж, никак, Саввы котелок. Откуда он у тебя? – посмотрел на меня с подозрением Томаш.

– Да это я, когда Прошку ходил искать, вернулся, забрал. Чего добру пропадать? Из этого можно пепельную смолу изготовить?

– Само собой.

– Могу попробовать, – предложил я. – Ты уверен, что хочешь перейти на сторону тьмы?

– Уверен, – буркнул Томаш. – Мне терять нечего. Плевать мне уже на клириков с их кострами, на всех плевать. Буду делать, что хочу. И никто мне не судья, кроме богов. Да и тем такие, как я, не нужны.

Накинув перевязь с саблей и пистолетами, я отправился на кухню искать подходящую посуду и съестное. Обшарил нашу квартиру, квартиру рядом и этажом выше, выломав там двери. Еды не обнаружил, а вот посуда кое-какая нашлась. Вернувшись, я поставил пепел в сосуде на плиту, и через некоторое время на дне осталась густая чёрная жидкость. Её-то и называли пепельной смолой. Разбавив её водой, я получил грамм сто раствора. Слил его в маленькую железную фляжку, найденную в квартире на третьем этаже.

Томаш всё это время сидел в кресле и смотрел в окно, морщась от боли в руке.

– И что, этот раствор просто пить надо? – спросил я, поставив на стол флягу.

– Наверное, – как-то равнодушно произнёс старик. – Хотя, кто-то говорит, иглами вкалывают. Но иглы же тут нет? А что ещё остаётся? Давай, капни мне чутка. Помру – так помру. Судьба, знать, такая. Всё лучше, чем сидеть и ждать, когда Мара сама придёт.

Пипеткой я набрал жидкость и вручил Томашу.

– Вроде ничего, – старик отложил пипетку на стол. – Не работает. Наверное, ты шибко сильно развёл.

Вдруг он схватился за сердце, захрипел и, откинувшись на спинку кресла, закашлялся. Я побежал за водой, а когда вернулся, старик сидел, уставившись в потолок, а его кожу покрывала сеть почерневших вен. Мне показалось, он не дышит, но Томаш был ещё жив. Пульс прощупывался, но очень слабо, и чернота не сходила с лица.