Холод 1

Его мы отметили, как предположительное место следующего ночлега, и свернули в поле, поросшее кустарником и редкими деревьями.

Местность тут была холмистая. Мы то лезли вверх, то спускались вниз, продираясь сквозь гущу ветвей. Всю дорогу Прошка твердил, что я колдун, и что кирасир меня зарубил, а я воскрес. К счастью, ему никто не верил. А Йозеф, потеряв, наконец, терпение, обернулся и так рявкнул на парня, что тот всю оставшуюся дорогу рта не раскрывал. Ко мне же после спасения Прошки Йозеф стал относиться благожелательнее, и не косился так враждебно, как прежде.

– Кто вообще такие, эти моры? – решил поинтересоваться, пока мы шли. – Откуда они взялись?

– Однажды Тенгри и Чёрный Бог поспорили, чьё творение окажется искуснее, – начал рассказ Йозеф. – Тенгри создал людей, а Чёрный Бог ничего создать не сумел. Он подсмотрел у Тенгри и сделал почти то же самое, но с одним отличием: Тенгри вложил в людей свет, а Чёрный Бог в свои творения – тьму. Увидел это Тенгри и посмеялся над Чёрным Богом за то, что тот ничего сам сделать не может.

А Чёрный Бог разгневался и послал своих созданий, чтобы те уничтожили творение Тенгр. Случилась тогда великая битва, Чёрный Бог был повержен, а существа – отправлены в бездну, и отгородил Тенгри эту бездну завесой, запретив творениям Чёрного Бога являться в мир людей. С тех пор люди – отдельно, а моры – отдельно. Как-то так. Я не мастак рассказывать. Но ты понял суть.

– Тогда почему это место называют Сном? – спросил я.

– Стефанианцы называют это место Сном блаженной Эсфирь. Это ихняя святая, последовательница Стефана. Якобы она так страдала из-за гибели своего учителя, что навсегда уснула, её страдания породили мор, а слёзы обернулись кристаллами. Только это – чушь собачья. Место это существует от начала времён. Так что стефанианцы опять всё наврали.

Обе версии происхождения мор выглядели бредово. Впрочем, как и весь этот мир. Да оно и понятно: откуда неграмотному мужику знать что-то, кроме легенд?

– Здесь попробуем, – Йозеф вытоптал траву неподалёку от обрыва, а затем вытащил порт и стал настраивать его.

Мы же отошли к ближайшему дереву, чтобы не мешать.

Хотелось есть. Под тяжестью вещей и оружия я устал как собака. Мы наломали веток и развели костёр. Мужики достали узелки с остатками пищи и котелки и разогрели еду на огне. Со мной тоже поделились, и, навернув горячей картошки с кусочком ветчины, я почувствовал себя гораздо лучше.